Category: литература

Юрий Арабов: Мы слишком сложны для капитализма

На изображении может находиться: 1 человек, улыбается, сидит и часть тела крупным планом

Кратчайшее расстояние между точками в виде прямой есть ошибка, сбой в мышлении, выпрямление вселенной, которая вообще не линейна. Ошибка для нас весьма обидная, потому что Россия в своей культуре исповедует довольно сложный парадоксальный мир.

Нашим литературным героям не подходит только положительное и отрицательное в бытовом значении. Кто у Достоевского положительный герой? Наскребем Алёшу, Зосиму, да и всё на этом. У Гоголя кроме Тараса Бульбы (сыноубийцы) и кузнеца Вакулы не найдем никого. Какой-нибудь Свидригайлов может одновременно совершить и благородный, и мерзкий поступок.

Вот что такое русская культура. Она описывает ту точку, в которой сошлось всё. Культура есть артикуляция связей в мире, и русская культура в своих проявлениях блистательно артикулирует сложный мир, который нас окружает. Связи деньгами – слишком просто для нас. Собственно, в этом и причина, почему с 90-х годов отечественная бюрократия уничтожает гуманитарное образование, а вместе с ним и Россию.

Мы слишком сложны для капитализма. Нужно эту сложность назвать отсталостью. Дерево нужно обстругать в ровный столб, натянуть на него провода и пустить ток. И будем мы люди-столбы… Весьма занимательно и интересно с практической точки зрения.

Намедни был день рождения Блока...

На изображении может находиться: 1 человек, часть тела крупным планом

Всё время за чтением стихов, талантливых, наталкивался на это - почти все просто "выражают себя", даже те, кто очень - не просто талантлив - а мастеровит, школен и даже построил систему посредством себя (и это ещё лучший случай). Они ничего не открывают, просто разыгрывают себя как мир на новых и новых витках и подмостках, кому как повезет по масштабу. Но в том-то и соль, что сами они, те "я", которые они раскручивают горячо, как стеклодув, безнадёжны и никуда, кроме себя, замкнутых на себе, не ведут. Талантливые, для кого-то уютные в силу взаимного сходства или обширные иногда до крайности, но - тупики. Понял, чем от них отличается Блок, смотрящий хотя и в туман и честно видящий там даже пусть ерунду иногда, но не в себя - он слушал мир и его Звук, а эти - лишь себя в мире постольку, поскольку в нем имеют соучастье и всего-то. Жаль, что эту мысль легко понять неправильно.

"В 1880 ГОДУ население Санкт-Петербурга перевалило за восемьсот пятьдесят тысяч человек, в продаже появились «электрические свечи-тушилки», в Москве напротив Тверского бульвара торжественно открылся памятник Пушкину, народовольцы устроили взрыв в Зимнем дворце, едва не стоивший жизни Александру II… И родился Александр Блок". Сколь великий, столь и несчастный.

Collapse )

Коагуляция

Иногда говорят: "Чем же принципиально отличаются так называемые "энергетические центры" существа человека от той среды различных энергий, в которой человек живет и вращается?". Ответ прост: среда и любой из центров человека в этом смысле соотносятся как океан и жемчужина в раковине. И, конечно, совершенно особенный жемчуг рождается в океане амриты. Нельзя сказать, что жемчуг инороден по отношению к океану, нельзя сказать, что они одно и то же. Это не объясняет факт появления существ вообще, то есть не объясняет причину, стоящую за каждым потоком сознания. В причинном смысле никаких людей не существует и поток сознания - это нечто иное. Рискну пойти против течения потока - все, что движется, имеет причину движения, уводящую за пределы этого движения.

Жемчужина тихо растёт годами,
И красота её необратима.
Не камень, живущий незримо меж нами.
Не золото, плывущее мимо.

Дыханием раковин связана тонко,
Ей не нужны волн рукоплесканья.
Чужды ей одинаково быт плоскодонки
И слава "Титаника" в газетных литаниях.

Она в глубине - как Голубиная книга,
Неразличима в игре равнодушного эхолота.
Жемчужине чуждо любое иго
И страх остолбеневшей жены библейского Лота.

Слоистое эхо любви ей не родного моря,
Её красота не от мира, и только даосы
Её почитают, и, подражая моллюскам, не спорят,
Но тайну накапливают, и их бессмертие многоголосо.

7 января 2011 год

На изображении может находиться: еда

Сосуд без дна

О, колесница, равная пространству,
Превосходящая движенье и покой!
Не ограничить указаньем, не схватить
Узду у лошади великой праны,
Что движется в десять сторон одновременно,
Не оставляя ни следа ни в прошлом, ни в ином,
Свободная от представлений.

Ты развиваешь состраданье
Без представления о существах,
И не с кем разделить свою свободу,
И незачем делить что-либо.

Когда нет сущности ни в чём,
Нет смысла колебаться.
Оставь в покое мир и не ищи опору -
Вот пребывание без времени и места,
Так едины, кто слушает и тот, кто объясняет.

Нет мудрости ни в чём и нет сосудов
Без очертаний и границ.
И как возникнуть им и как начаться,
Когда движенье - без начал?

Не отвязать неприкреплённой лодки,
Не преломить надломленную трость.
Всё лишь случается без меры и расчёта,
И мир - сосуд без дна.

мимохдм

Никто не хочет быть для будущего урожая - зерном, тем более - навозом. А придётся.

Сегодня пизд...ть не значит воровать)).

пик... пик... пик... оппонент недоступен.

Иногда кажется - не будь ядовитой мировой политики Запада, он не был бы интересен никому и был бы простым и милым захолустьем)).

О писателе Быкове: "Он пережил зильбертрудное детство".

Проблема ученика: он хочет, чтоб крыша его не текла, а ему говорят про фундамент)).

Это главная потребность человека. Глухота к ней убьёт нас

- Эндрю Вейль в книге «Естественный ум» пишет, что потребность в трансцендентных переживаниях — это самая мощная движущая сила человеческой психики, она сильнее, чем секс, которому Фрейд придавал такое большое значение. Если же доступа к трансцендентным переживаниям нет, то стремление это принимает разнообразные девиантные формы — возникают зависимости, алкоголизм и т.п.

- То есть экстернализация происходит в силу невозможности внутренней работы, внутреннего самоисследования?

- Да.

- Тогда получается, что нашей системе здравоохранения следовало бы принимать во внимание и духовные вопросы, однако этого пока не заметно.

Из интервью со Станиславом Грофом

На изображении может находиться: один или несколько человек

Стихи о драгоценных пилюлях))

Некогда один благородный робот написал мне такие стихи о драгоценных пилюлях и изменениях жизни:

Если вкушать пилюли -
Бесценные знания
принимаете...

если вкушать пилюли,
изменится ваша жизнь,
шесть благородных.
Если вкушать пилюли,
свойство непрерывности
шести благородных,
прольется великий дождь.
Для чего?

Если не знаете,
как изменится ваша жизнь,
то вот простой путь:
обретите значение.
Эту же мысль подтверждает
нечто несуществующее,
сфокусированное время,
в котором ты есть.

Нет описания фото.

Знаковый случай - нужно быть готовым к встрече...

Когда ты уже готов остановиться, именно тогда нужно продолжить движение. Ценятся лишь предельные усилия.

"Почти тысячу лет назад из Индии в Тибет принесли и перевели на тибетский много тантр и садхан. В первую очередь это сделали Падмасамбхава, Вималамитра и Вайрочана, а также их ученики. За более чем тысячелетие некоторые толковательные тексты, проясняющие тантры, были утрачены.

В частности, один текст, знаменитые «Доспехи против тьмы», представлял собой объяснение практики Ану-йоги согласно тантре-первоисточнику «Сутра великого собрания». Этот комментарий, написанный Сангье Еше из Нуба, одним из двадцати пяти учеников Лотосорождённого, исчез много веков назад.

По ряду причин Катог Ситу взялся найти утраченный текст, перевернув всё на свете, чтобы только включить его в собрание важных писаний. Поэтому, куда бы он ни
отправился, он останавливался в различных монастырях, перерывая все библиотеки, встречающиеся на его пути.

Collapse )

На изображении может находиться: Lama Abao, улыбается

Стрельба по движущимся мишеням

В юности я часто повторял для себя одну и ту же мысль - поскольку она верная)), и потому что сам додумался. Чтобы попасть в цель жизни, нужно метить выше. Как вариант - дальше или глубже)). Ведь всё в мире - это стрельба по движущейся мишени, всегда нужно брать прицел вперёд - потому что всё в этом мире движется, непрерывно. Например, чтобы тебя услышали люди, нужно обращаться к Богу. "Я пою так тихо, только Богу слышно". И вот встретил эту мысль у Лидии Гинзбург:

"Литература хорошо удавалась тогда, когда ее делали люди, которым казалось, что они делают еще и что-то другое.
Державин воспевал, Карамзин организовывал русский язык, Достоевский философствовал, Толстой рассуждал по военным вопросам, Некрасов и Салтыков обличали... Для того чтобы попадать в цель, литература должна метить дальше цели. Так Наполеон Толстого и Инквизитор Достоевского попали в два величайших русских романа, то есть попали в цель. Если стрелять только в цель (как учили футуристы) — литература огромной мишенью встает между писателем и миром.

Практические результаты уверенности писателя в том, что он делает именно литературу, и притом со знанием дела, — сомнительны. В стихах это даже люди, которые совершенно закономерно дошли до того, что могут писать только о том, как они пишут стихи".

Надо сказать, в наше время потери смыслов масса поэтов пишет, как автоматический регистратор обыденных и мало кому интересных состояний, и пишущие просто вынуждены, за неимением лучшего, выдавать это за смыслы, тем самым ещё более унижая поэзию. Как мало этического усилия в самооценке, потому и красоты нет. Они даже и не понимают уже, что это такое - этическое усилие. И думают, что им читают мораль)).

Вокруг Пушкина и постепенно удаляясь

«Это было, - оценил писаревские выпады Ходасевич в своей речи 1921 года, - первое затмение пушкинского солнца. Мне кажется, что недалеко второе. Оно выразится не в такой грубой форме. Пушкин не будет ни осмеян, ни оскорблен. Но - предстоит охлаждение к нему».

Ходасевич не предполагал, что далее натура человеческая будет колебаться всё чаще и эти колебания будут иметь всё меньше ценности, так что и вовсе не будет смысла что-то мерить отношением к Пушкину. И уж, конечно, мало смысла имеет противоположенье Пушкину лермонтовской линии, в чём ранее ещё могли найти хотя бы зыбкую почву для своего развития поэты вроде Поплавского и Адамовича. Теперь судорожное цепляние за великие фигуры почти наверняка красноречиво своей ложью - слишком явно отсутствие связи с великими. А потому во второй половине 20-го века в российском т. н. андеграунде, душноватом, как всякая неволя, поэты стали приискивать себе "родословные" среди фигур явно невеликих, но преувеличенных линзой мучительного внимания. Нужда на безрыбье создаёт теперь славу только потому, что слава нужна - и это уже не крылья, но земля. Потому и любит Россия гробы.