nandzed (nandzed) wrote,
nandzed
nandzed

Category:

Роберт Белла в раздумьях о происхождении религий

Предпринятый Беллой анализ четырех великих цивилизаций осевого времени – древнего Израиля, Греции, Китая и Индии – показывает, что все ныне существующие религии, как пророческие, так и мистические, уходят своими корнями в эволюционный процесс, историю которого и рассказывает нам автор. Книга «Религия в человеческой эволюции» – ответ на настоятельную потребность в создании такой критической истории религии, которая бы в полной мере принимала в расчет как все способности человека, так и всю его ограниченность.

"С одной стороны, мы теперь знаем, что в эволюционном процессе сотрудничество сыграло куда более существенную роль, чем это представлялось Дарвину. Но меня еще более привлекает идея, согласно которой в процессе эволюции мы приобретаем новые способности, и в частности, одной из них является, на мой взгляд, способность взаимодействовать со своим телом. Люди могут пользоваться своим телом так, как не в силах ни одно другое существо, и, возможно, именно это оказывается ключевым при возникновении религии. Даже шимпанзе не обладают чувством ритма, не могут синхронно двигаться в такт. А на ранних стадиях существования религии, возможно, именно это и оказалось первостепенно важным: наша способность выражать свою сопричастность той или иной общности посредством игры на каком-то ударном инструменте, пения или танца. А наша способность говорить? Мерлин Дональд полагает, например, что не мифы возникли из языка, а язык развился, поскольку мы нуждались в нем для изложения мифов. Как бы то ни было, язык и впрямь привел к поразительному расширению человеческих возможностей, немыслимому ни для одного другого вида. И наконец, в качестве третьей важнейшей новой способности я выделяю теоретическое мышление, потенциал которого поистине необозрим, ибо оно включает не только философию и теологию, но и науку. Итак, все эти способности повлияли на развитие религии, но в то же время эти черты свойственны людям в принципе и проявляются во множестве других сфер помимо религиозной. Так что религия — часть эволюции человека; я, пожалуй, не дам окончательного ответа на вопрос, прошла ли она свой собственный эволюционный путь, но в любом случае не думаю, что процесс ее развития протекал независимо от хода человеческой эволюции в целом.

Х. Й.: Выходит, Ваша книга не столько об эволюции некоего феномена, именуемого «религией», сколько о различных проявлениях религиозного сознания в связи с общей концепцией эволюции. Сформулировано верно?

Р. Б.: Очень даже верно. В религиоведении очень много внимания уделяется самому понятию религии, и это при том, что чуть ли не половина исследователей считает нужным от него вовсе отказаться. Меня в определениях религии не устраивает то, что они слишком часто говорят исключительно о вере — потому я часто использую их только лишь в качестве отправного пункта для моих собственных рассуждений. Для меня религия — прежде всего то, что ты делаешь. Заблуждение людей вроде Докинза[5] или Хитченса[6] состоит в том, что они рассматривают религию как своего рода ошибочную форму протонауки. Но религия предполагает действие, а вера основана на доверии.

Х. Й.: Даже этимологически во многих языках вера больше связана с доверием, нежели с принятием неких когнитивных постулатов.

Р. Б.: Латинское слово для веры, fides, означает именно доверие, а не веру, и я полагаю, что религиозная жизнь в очень большой степени является формой практической деятельности, формой людского взаимодействия. Религиозная истина не открывается тебе, когда ты в своей комнате сидишь и мучаешься вопросом: «Так есть Бог или нет?». Ты никогда не обретешь Бога, пока не будешь вовлечен в некую общность, и только благодаря участию в жизни этой общины тебе может открыться подлинный смысл этого понятия.

Х. Й.: Давайте теперь перейдем к другому аспекту Вашего труда, в котором, как я уже отметил, сильна критика европоцентризма. Не могли бы Вы пояснить причины, по которым Вы, с одной стороны, сосредоточились на религиях, предшествовавших «осевому времени», а с другой — и в этом периоде постарались охватить максимально широкий спектр цивилизаций.

Р. Б.: Мне казалось, что существует множество культур, которыми большинство исследователей пренебрегает, а между тем они заслуживают всяческого внимания. Вот в моей книге есть раздел об аборигенах Австралии. Еще в первые годы студенчества меня просто заворожила эта невероятно богатая культура, настолько оторванная от остального мира, что смогла развиваться по своему особому пути. А на старших курсах я специализировался уже по социологии и языкам Дальнего Востока, и я должен был выучить не только японский, но и китайский, который был для японцев языком высокой культуры — ну как для нас латынь. Я начал с классиков конфуцианства: самого Конфуция и Мэн-цзы. Я был воспитан в христианской традиции, учился пониманию «Государства» Платона и Ричардса[7], я много занимался библейской и древнегреческой культурами и ценю их очень высоко, но не превыше всего. На мой взгляд, Япония, Китай и Индия дают нам множество примеров великих творческих свершений. Мы, люди западной культуры, любим рассуждать о «Западе» в противовес всему прочему, что называем «Востоком». Я настаиваю, что никакого единого Востока не существует; Китай и Индия так же отличаются друг от друга, как любая из этих двух цивилизаций от Греции или Израиля. Вот почему я хотел подчеркнуть, что на протяжении первого тысячелетия до нашей эры произошло сразу четыре важнейших культурных сдвига, и нам следует строить свои выводы, учитывая все четыре.

Х. Й.: Одним из лейтмотивов Вашей книги становится формула «Ничто не исчезает навеки», которая то и дело повторяется на ее страницах. Не могли бы Вы пояснить, какой смысл вы в нее вкладываете?

Р. Б.: Тут приходится снова возвращаться к самому началу, потому что некоторые субатомные частицы, присутствующие в наших телах, возникли в результате Большого взрыва, так что в некотором отношении нашим организмам 13,7 млрд лет. Каждая клетка в нашем теле генетически восходит к одноклеточным существам, которых мы привычно называем «бактериями». Так что даже с биологической точки зрения мы ничего не потеряли. Возникли новые, невероятно сложные системы, но все они сформировались на основе элементов, изначально составляющих основу всего окружающего мира. Это справедливо и в отношении культуры. Поскольку человеческое тело чрезвычайно тонко приспособлено для невербальной коммуникации, я предполагаю, что религия могла появиться прежде возникновения грамматически развитого языка в современном его понимании. Но прав я тут или нет, неважно — тело все равно занимает в религии центральное место. Религия — это телесная практика. Я принадлежу к традиции, в которой центром богослужения является таинство евхаристии. Но причастие — это физический акт. Ты принимаешь в нем участие, и потому можешь сказать себе: «Я причастился тела Христова». Бесспорно, эта телесная вовлеченность не исчезнет из религии никогда.

Вдобавок к этому религия никогда не сведется к набору абстрактных высказываний, она немыслима без рассказа. Религия всегда полна историй — любая религия. Открываешь «Беседы и суждения» Конфуция, и перед тобой один за другим начинают разворачиваться занимательные случаи, в которых Конфуций или его ученики поступили так-то и так-то. Разумеется, невероятно богата жизнь Будды, а для христиан история о жизни, смерти и воскрешении Иисуса Христа вообще является средоточием всего учения. Рационалисты могут бесконечно ломать себе над ней голову, но рассказана она поразительно ярко и правдоподобно. Религии без повествования не существует.

Важен, конечно, и теоретический аспект; он позволяет нам выйти на уровень обобщений. Я не соглашусь с тем, что в основе своей религии подобны друг другу и представляют собой лишь разные пути к одной и той же цели. Нет, они не тождественны. И все же в некотором отношении, быть может, в самой коренной своей теологической и этической составляющей, они придерживаются неких общих сущностных установок. Однако наряду с этим чрезвычайно важны именно различия, поскольку буддисты и индуисты обладают знанием, всей полноты которого христиане зачастую лишены. Не то чтобы знание это было совершенно чуждо нашей традиции, но все же мы лучше станем понимать нашу собственную веру, если без предвзятости отнесемся к другим. Так что главный смысл состоит в том, чтобы не признавать различные великие культуры тождественными, но и не отрицать, что на глубинном уровне они оказываются порой удивительно созвучными друг другу".

https://strana-oz.ru/2013/1/gen-very
Subscribe

  • Надежда

  • 2%

    В 1947 году американский генерал Маршалл организовал опрос ветеранов Второй мировой войны из БОЕВЫХ пехотных частей с целью определить поведение…

  • Подопечные:)

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 10 comments

  • Надежда

  • 2%

    В 1947 году американский генерал Маршалл организовал опрос ветеранов Второй мировой войны из БОЕВЫХ пехотных частей с целью определить поведение…

  • Подопечные:)