nandzed (nandzed) wrote,
nandzed
nandzed

Categories:

О правильном и неправильном))

Семинар с Чоки Ньима Ринпоче

По большому счёту, не существует неправильной речи. Все слова, что вы произносите, правильны, если вас поняли, поскольку язык создаётся человеком. Про детей никто не говорит, что они «неправильные» и такими им быть нельзя. В Америке вас будут судить, если вы скажете про ребёнка, что он «неправильный». Дети просто разные...
Я совсем не хочу сказать, что нужно забыть правила и стать неграмотным. Правила воспитывают человека и укрощают его грубость, поэтому они нужны. Я хочу сказать, что по-настоящему грамотен не тот, кто знает тысячу правил, а тот, кто имеет языковое чутьё. Чутьё – это интуиция. Но её невозможно вырастить, веря в абсолютность правила, как внушают детям.

И так с любым школьным предметом. Ребёнок изучает историю. Но разве он изучает её в «сыром» виде? История в сыром виде – это древние документы, законы, письма, стихи, картины. Опираясь на них, можно почувствовать, как раньше жили люди, можно развить интуицию. А в обработанном виде – это мнения учёных-историков. Мнения – это концепты, а не сам субстрат истории. Кроме того, европейские учёные обожают придумывать новые слова. «Капитализм», «социализм», «коммунизм», «теократия». Все эти слова – концепты, но сама по себе вещь пуста от природы концепта. Я думаю, что революция в Германии была совсем не тем же самым, чем была революция на Кубе или в Китае. Теократия в Тибете – совсем не то же самое, чем была теократия в Европе.

Но учителя очень любят внушать ребёнку, что такие слова, как «теократия», что-то значат сами по себе. И успешность обучения оценивается по тому, насколько ученик умеет приклеивать к вещам ярлыки понятий, которые уже давно приклеены до него. Самостоятельной работы ума при этом не происходит никакой. Когда же дети вырастают, становятся учёными, они начинают спорить о природе этих понятий. Например, они спорят о том, что такое «революция» или «теократия». Это не очень полезно хотя бы потому, что «революция» – это только то, что мы вкладываем в это слово, не больше и не меньше.

...Но слова никогда не несут истину сами по себе, любое слово – концепт. Слово – знак, а знак не всегда похож на то, что он обозначает. И самое главное, они, слова, не учат чувствовать вещи, так как концепты пусты от природы вещей.

...Европейцы и американцы смеются над индийской и тибетской мифологией, они считают Гаруду или Шри Дэви сказочными существами, которых никто не видел. Но самое сказочное – это калории, которых никто никогда не видел. Но эти сказочные калории на самом деле сокращают жизнь людям, которые верят в них и считают съеденные калории.

...Есть понятие передачи, «лунг». Лунг в данном случае в переводе с тибетского языка – это разрешение. Или ручка. То, за что держатся. Это слово образно значит, что надо держаться определённой практики и её обетов. «Лунг» – это концепт. Не сам лунг, а слово «лунг». Лунг не существует без опоры на учителя и ученика. Но вот кто-то думает иначе. Кто-то думает, что есть такая вещь, как «передача», и её можно «получить», как камень или кусок мяса. Что для этого нужен только лама, который сам её уже от кого-то «получил». У этого ламы в специальном ящике хранятся эти передачи, как куски мяса, и во время практики он их раздаёт. Наверное, передачи хранятся в холодильнике, чтобы не испортились. Лунг нельзя получить как вещь. Он сделан не из железа и не из меди. Но у большинства европейских буддистов полностью уничтожена интуиция. Они вообще не понимают, что такое образное значение слова. И вот они с серьёзным видом допрашивают каждого, «получил» ли он «передачу».

Другой пример – слово «лама». Иногда меня спрашивают, является ли тот или иной человек квалифицированным ламой. Если бы эти люди хоть немного понимали суть пустотности, они не спрашивали бы меня. Нет смысла спрашивать другого человека о том, является ли некто для вас ламой. Спросите самих себя.

Лама – это как мать. Если какая-то женщина для меня мать, разве это обязательно значит, что для другого она тоже будет матерью? А если она мать другому человеку, разве она обязательно будет моей матерью? Будет, если другой человек – мой брат или сестра. Я всё-таки чувствую, что не все люди – мои братья и сёстры.

Лама – это «вещь». Для появления вещи нужны две основы. Первая – это субстрат вещи. Вторая – имя. Субстрат – это человек, который начинает выполнять обязанности ламы. Затем приходит кто-то и называет его ламой, даёт ему название. С этих пор появляется такой «предмет», как лама. Для кого? Для того, кто дал название. Для того, кто называет человека иначе, существует иной «предмет», а ламы не существует.

...Если я выйду на улицу в простой одежде, перейду улицу на красный свет и меня остановит полиция, для полицейского не будет существовать никакого ламы. Будет нарушитель правил.

...Мне приходится выдавать «сертификаты ламы», хотя я пытаюсь не делать этого. Но если бы люди доверяли интуиции, а не словам, им не нужны были бы эти сертификаты. Та одежда и еда, которая нравится мне, может другому человеку быть вредной. Так же и учение человека, которого я считаю ламой, для кого-то окажется вредным. ...Только в шахматах кони всегда ходят одинаково, а на живую лошадь влияет её настроение и настроение седока. Хорошо, если плохой седок отделается ушибом. Но он может и сломать себе шею. Религия – это тоже лошадь. Я имею в виду, что она тоже живая.

Поэтому не существует абсолютных норм того, как правильно вести себя и продвигаться к Освобождению. Существуют примерные правила и очень сложная настоящая жизнь. И в этой жизни иногда лучше нарушить правило, чем свалиться в пропасть.

Это не значит, что правила совсем не нужны. Думать так – другая крайность. Крайность мысли о том, что все вещи – чистая условность, в том числе и такие, как страдание, добродетель или Освобождение. Тогда ничего не нужно, и вы зря теряете здесь время. Тогда вообще можно не жить, всё равно нет никакой разницы. В эту крайность часто впадают в Азии, в Европе – реже. К сожалению, некоторые люди могут впадать в обе крайности одновременно. Я не поверил бы, если бы не видел таких людей своими глазами.

...Чтобы не искалечить себя, начинающему буддисту нужно отказаться от веры в абсолютное значение слов, которую в нём воспитывали в течение всей жизни. И тем более, он не должен смотреть на буддийские понятия – такие, как бодхисаттва, бодхичитта, Освобождение, стадия пути, парамита – как на что-то, что существует само по себе, без опоры на наше понимание. Эти понятия являются намёками на тот субстрат, который они обозначают. Поэтому нужно не учить слова, а учиться понимать природу вещей через слова. ...И в религии это особенно тяжело, потому что бодхисаттву мудрости сложней увидеть, чем дерево. Увидеть не значит вообразить. Я надеюсь, что все вы понимаете, как это важно. И я верю, что вы не только будете ходить, но и сможете объяснить другим, что такое ходить. И как можно ходить, опираясь не на слова, а на собственные ноги. Под «ногами» я имею в виду, конечно, «ноги» органов чувств и «ноги» вашего ума.

Кьосанг Ринпоче, "Европа глазами снежного льва"
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 1 comment