nandzed (nandzed) wrote,
nandzed
nandzed

Categories:

Рам Дасс о встрече со своим Учителем

Вчера стало известно, что в США в возрасте 88 лет умер духовный наставник и писатель Рам Дасс (настоящее имя — Ричард Альперт). Об этом сообщается в его официальном инстаграме.

Альперт получил степень доктора психологии. В 1961-1963 годах, работая в Гарварде, он проводил эксперименты по употреблению психоделических наркотиков вместе с коллегой Тимоти Лири. Обоих в итоге уволили: Альперта за то, что он дал ЛСД студенту, Лири — за пропуски занятий. Позднее Альперт и Лири продолжили свои эксперименты вне стен университета.

В 1967 году Альперт отправился в Индию, где познакомился с различными духовными практиками и сменил имя на Рам Дасс (в переводе с санскрита «слуга Рамы»).

После возвращения в США он написал более десятка книг, посвященных духовному развитию. Самая известная из них — «Быть здесь и сейчас», выпущенная в 1971 году.


Я путешествовал по Индии с молодым приятелем с Запада. На «лэндровере», который я одолжил у одного из своих друзей, мы подъехали к горам, чтобы найти гуру моего спутника, которому нужна была помощь в продлении визы. Я был в плохом настроении, перекурив гашиша, мне казалось, что я нахожусь в Индии уже «слишком долго», и вообще у меня не было никакого желания встречаться с каким бы то ни было «гуру».

Мы остановились у этого храма, и он спросил, где можно отыскать гуру. Индусы, собравшиеся вокруг машины, показали на расположенную неподалёку небольшую гору. Через мгновение, выскочив из машины, он уже взбегал на нёс. Они все следовали за ним и, казалось, были в
восторге от возможности увидеть гуру. Я также вышел из машины.

Теперь я ещё больше расстроился, так как никто не обращал на меня никакого внимания. Я побежал вслед за ними, вверх по горной тропе, босиком, постоянно спотыкаясь. У меня всё равно не было желания встречаться с гуру, что всё это значило, чёрт побери? За поворотом тропы я оказался на возвышавшемся над долиной поле, и там я увидел сидевшего под деревом человека лет шестидесяти или семидесяти с лишним, завернутого в плед. Его окружали восемь или девять индусов. Моему взору предстала прекрасная картина — группа людей, облака, зелёная долина, прозрачная чистота гималайских предгорий.

Мой спутник подбежал к этому человеку и бросился перед ним наземь, выполняя дунда пранам (простирание в полный рост). Из его глаз текли слёзы, а человек слегка похлопывал его по голове. Я всё больше и больше приходил в смущение. Я стоял в стороне, размышляя: «Я не буду касаться его стоп. Мне это не нужно. Никто этого от меня не требует». Время от времени этот человек поднимал на меня глаза и слегка подмигивал. От его взгляда я почувствовал себя ещё более неловко.

Затем он, взглянув на меня, начал говорить на хинди, и я очень мало что понял из его речи. Я услышал, как он спросил моего друга: «У тебя есть фотография Махараджи?»
Тот кивнул: «Да».
«Дай её ему», — сказал человек в пледе, указывая на меня.
«Прекрасно, — подумал я, — дарить мне собственную фотографию», и я благодарно улыбнулся. Но я всё ещё не имел намерения касаться его стоп.

Тогда он спросил: «Вы приехали в большом автомобиле?»
— Да. (Я не хотел одалживать чужую машину и таким образом брать на себя ответственность за неё, поэтому машина была для меня источником раздражения.)

Он взглянул на меня с улыбкой и спросил: «Вы дадите её мне?» Я только успел открыть рот, как мой друг, всё ещё лёжа на земле, поднял свои глаза на гуру и сказал: «Махараджи, если она вам нужна, можете взять её. Она ваша». Тогда я вмешался: «Нет, погодите. Я не могу вот так просто отдать машину Дэвида». Старик заливался смехом.
На самом деле смеялись все, кроме меня.

Тогда он спросил: «Вы зарабатывали много денег в Америке?» Я перебрал в уме все свои годы работы профессором и контрабандистом и гордо ответил: «Да». - Сколько же вы зарабатывали? — Ну, — сказал я, — однажды (и я слегка завысил цифру, как подсказывало мне моё раздутое эго) я заработал двадцать пять тысяч долларов.

Присутствующие перевели эту сумму в рупии, и все были потрясены цифрой. Всё это, конечно, было чистым хвастовством с моей стороны. Я никогда не зарабатывал двадцать пять тысяч долларов. И он вновь засмеялся и сказал: «Вы купите такую же машину для меня?»

Я помню все мысли, которые тогда промелькнули у меня в голове. Хотя я вырос в еврейской семье, занимающейся сбором средств для различных фондов, подобного попрошайничества я не видел никогда. ''Он даже не знает моего имени, а уже хочет от меня машину за семь
тысяч долларов», — подумал я. «Ну, может быть...», — сказал я. Всё это уже вызывало у меня очень сильную досаду. А он сказал: «Отведите их и накормите». Нас угостили чудесной пищей, а затем предложили отдохнуть.

Через некоторое время мы вновь оказались рядом с Махараджи, и он сказал мне: «Подойди сюда. Сядь».
Когда я сел лицом к нему, он взглянул на меня и сказал: «Прошлую ночь ты провёл под звёздами» (это, конечно, был перевод его фразы на английский).
— Угу.
— Ты думал о своей матери.
— Да. (Прошлой ночью, находясь от этого места на расстоянии в несколько сот миль, я вышел ночью на улицу, чтобы сходить в туалет. Звёзды светили очень ярко, и я остался под открытым небом, ощущая большую близость к космосу. И тогда я внезапно ощутил присутствие своей матери, умершей девятью месяцами ранее от болезни селезенки. У меня были очень сильные переживания в тот момент, и я никому о них не рассказывал.)
— Она умерла в прошлом году.
— Угу.
— У неё очень сильно увеличился живот перед смертью. Пауза...
— Да.

Он откинулся назад и, закрыв глаза, сказал (по-английски): «Селезенка, она умерла от болезни селезенки». Я не могу выразить словами, что со мной произошло в тот момент. Он как-то по-особому взглянул на меня, и случились две вещи. Они не были похожи на причину и следствие, скорее, они произошли одновременно. Мой ум начал метаться быстрее и быстрее, пытаясь найти опору — сориентироваться в том, что он сейчас сделал. Я пережил все испытанные мною ранее моменты параноидального страха, связанного с манией преследования со стороны ЦРУ: «Кто он? Кого он представляет? Какую кнопку он нажимает, чтобы заполучить досье на меня? Зачем они привели меня сюда?» Ни на один из этих вопросов ясного ответа не было.

Это было всё просто невероятно, чтобы случиться так, как случилось. Мой спутник ничего не знал о тех вещах, о которых говорил Махараджи, а я был простым туристом, путешествующим на автомобиле. Всё происходившее нельзя было никак объяснить. Мой ум метался всё быстрее и быстрее. Ранее я сталкивался с двумя моделями психических переживаний. Одна такая: «Так, это случилось с кем-то другим, и это очень интересно, нам, конечно, нужно быть открытыми к подобного рода вещам». Это был мой подход с точки зрения социальной науки. Другая модель: «Ну вот, я нахожусь в наркотическом состоянии от принятия ЛСД. Кто знает что это такое в действительности?» В конце концов, под влиянием химических веществ у меня были переживания, в которых я создавал целые миры.

Но ни одна из этих категорий не подходила к данной ситуации, и по мере ускорения метаний моего ума я ощущал себя компьютером, в который ввели неразрешимую задачу — звенит звонок, вспыхивает красный свет и прибор выключается. Мой ум просто отключился. Я сжег его схему, его страстные попытки получить объяснение. Мне нужно было что-либо, что помогло бы мне замкнуться на рациональном уровне, по ничего такого не было. И в то самое мгновение я ощутил эту невероятно сильную боль в груди и огромную щемящую тоску — и я начал плакать. Я плакал и плакал, и плакал, по я не испытывал пи счастья, ни печали. Это был плач, какого раньше со мной не было. Единственное, что я мог сказать обо всём этом — это то, что у меня было чувство, будто я довёл что-то до конца. Путешествие было завершено. Я прибыл домой.

На фото: Рам Дасс и его гуру Ним Кароли Баба.

На изображении может находиться: 1 человек, улыбается, часть тела крупным планом

На изображении может находиться: 1 человек
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 2 comments