nandzed (nandzed) wrote,
nandzed
nandzed

Categories:

Об опытах мистического света

Разные школы йоги упоминают о явлениях внутреннего света. Так, комментируя Йога-сутру [I, 36], Вьяса говорит о сосредоточенности на "лотосе сердца", посредством которого возможно прийти к опыту чистого света. В другом контексте [III, 1] он упоминает "свет головы"среди объектов, на которых должен сосредоточиваться йог. Буддийские трактаты подчеркивают важность, которую может иметь световой знак для успеха медитации. "Не обходите вниманием знаков, подаваемых светом, - читаем мы в "Шравакабхуми", - будь то свет лампы, жар от костра или от солнечного диска!"



Само собой разумеется, что эти световые знаки служат в йоге только отправной точкой для различных медитаций. Один из трактатов по Йогавачаре подробно описывает перемену окраски мистического света, виденного монахом во время аскезы. Особенность этого учебника по Йогавачаре - медитация над космическими элементами: в нем предлагается значительное число упражнений, каждое из которых состоит из трех частей, а каждая часть различается по другой окраске света. ...проникновение в высшую структуру каждого космического элемента - проникновение, осуществленное посредством йогической медитации - выражается в восприятии света различной окраски. ...йогическая медитация над космическими элементами - это, в сущности, обнаружение самой сути Татхагат, то есть продвижение вперед по пути освобождения. А высшая реальность Татхагат - это различно окрашенный свет. ...Чандракирти пишет: "Дхармадхату - это сияющий Свет, и йогическая сосредоточенность есть его постижение". Это сводится к тому, что бытие постижимо только через опыт мистического порядка - и что постижение бытия выражается в опыте абсолютного Света. Как мы помним, в упанишадах Брахман или Атман отождествляются со Светом.

Итак, мы имеем дело с всеиндийской концепцией, которую можно было бы сформулировать следующим образом: чистое бытие, или, иначе говоря, высшая реальность, доступно познанию более всего посредством опыта чистого Света; процесс проявления космоса состоит, при ближайшем рассмотрении, в серии световых эпифаний, а космическая резорбция повторяет эти эпифании различно окрашенного света. Согласно традиции, сохраняемой в Дигханикайе[Дигханикая (пали) - Свод Долгих Сутр; состоит из проповедей Будды на языке пали; одна из основных частей буддийского канона южной школы (Прим. научн. ред.)], когда Мир был разрушен, уцелели только лучезарные существа, которые звались Аббассара: у них были эфирные тела, они летали в воздухе, излучали свой собственный свет и жили беспредельно долго. Резорбция в микрокосмическом масштабе имеет место также в момент смерти - и, как мы скоро увидим, процесс смерти состоит, собственно говоря, в серии опытов света.

Из этой всеиндийской метафизики света вытекает несколько следствий, а именно: 1) что наиболее адекватное проявление божества происходит посредством света; 2) что те, кто поднялся на высокую ступень духовности, - то есть, по индийской терминологии, достигли или хотя бы приблизились к положению "освобожденного"или Будды, - сами тоже способны испускать свет; 3) и наконец, что космогония может быть уподоблена явлению светоиспускания.

...Сам Будда говорит в Дигханикайе, что знак, предвещающий явление Брахмы, есть "Свет, который поднимается, и слава, которая блистает". В одной китайской сутре утверждается, что "в Рупалоке, благодаря практике созерцания и отсутствию всякого нечистого желания, боги достигают вида самадхи, известного под именем "вспышки огня" (agnidhatu-samadhi), и их тела становятся более блистательными, чем Солнце и Луна. Этот изумительный блеск - результат совершенной доброты их сердец". Согласно Абхидхармакоше, боги ранга Брахмы белы, как серебро, тогда как принадлежащие к Рупадхату - желтые и белые. Согласно другим буддийским текстам, восемнадцать разрядов богов все имеют тела, которые блистают, как серебро, и живут во дворцах, желтых, как золото.

Будда тем более изображается излучающим свет. В Амаравати [место вблизи Мадраса (Индия), где сохранились образцы буддийского изобразительного искусства II в. до н.э. (Прим. научн. ред.)] он изображается в форме огненного столпа. Окончив проповедь, он говорит: "Я стал огнем и поднялся в воздух до высоты семи пальм" [Дигханикайя, III, 27]. Два образа преодоления рамок человеческого удела - огненная светоносность ("самовоспламенение") и вознесение - используются здесь вместе. Сияние Будды превращается чуть ли не в клише в текстах [ср. Дивьявадана, 46-47,75; Дхаммапада, XXVI, 51 и т.д.]. Статуи гандхарской школы изображают пламя, выходящее из тела Будды, в частности, из его плеч28. На настенных фресках Центральной Азии не только Будды, но и архаты изображены с языками пламени разных цветов, вырывающимися из их плеч. Многие Будды изображены летающими в воздухе, что дало повод принять языки пламени за крылья.

То, что свет этот - йогического происхождения, то есть происходит из осуществления на опыте трансцендентного состояния, ничем не обусловленного, утверждается во многих текстах. Когда Будда пребывает в самадхи, утверждает "Лалитавистара", "Луч, называемый Украшение Света Знания (jnanalokalamkaram nama rasmih), выходя из отверстия черепной выпуклости (usnisa), колышется над его головой". Вот почему иконография представляет Будду с языком пламени, поднимающимся над головой. А.К. Кумарасвами вспоминает вопрос из "Саддхармапундарики": "В силу какого знания (jnana) сияет черепная выпуклость у Татхагаты?", - и ответ он находит в Бхагавад-гите [XIV, II]: "Когда есть знание, из отверстий в теле исходит свет". Сияние тела, следовательно, - это синдром трансценденции любого состояния: боги, люди и Будды сияют, когда они пребывают в самадхи, то есть когда они отождествляются с высшей реальностью, с Бытием. Согласно традициям, выработанным китайским буддизмом, пять огней сияют при рождении каждого Будды - а из его трупа брызжет пламя. И каждый Будда может озарить целое мироздание пучком волос, растущим у него между бровей.

Другая важная для нашего исследования мистическая тема - посещение Будды Индрой, когда тот медитировал в пещере Индра-шаила-гуха. Согласно этому мифу, Индра, сопровождаемый толпой богов, спустился с неба в Магадху, где Татхагата медитировал в пещере горы Ведияка. Будда, чья медитация была прервана пением одного гандхарвы, волшебным образом расширил пещеру, так, что его гости смогли войти, и милостиво принял их. Пещеру озарил ярчайший свет. Как говорит Дигханикайя (Сакка Панха Сутта), свет исходил от богов, но другие источники (Диргханана-сутра, X, и т.д.) объясняют это "пламенным экстазом"Будды. "Посещение Индры"не упоминается в классических жизнеописаниях Будды, написанных на пали и санскрите. Но этот эпизод занимает важное место в искусстве Гандхары и Центральной Азии. Эта мифическая тема представляет собой параллель к легенде о Рождестве Христа в пещере и о посещении царей-волхвов. Как заметил Моннере де Виллар, обе легенды сводятся к тому, что Царь Богов (Индра) или "Цари, сыновья Царей"проникают в пещеру, чтобы поклониться Освободителю, и во время их пребывания пещера озаряется чудесным светом. Эта мифическая тема несомненно древнее индо-ирано-эллинистического синкретизма; она связана с мифом о победоносном возникновении Солнечного бога из Первичной пещеры.

Но возможно, что сходные идеи, или во всяком случае предчувствия этой грандиозной концепции, по которой космогония есть не что иное, как проявление Света, относятся к еще более ранней эпохе. Кумарасвами сопоставил санскритское слово "лила" (lila), означающее "игра"и, особо, "космическая игра", - с корнем lelay, что значит "пылать", "мерцать", "блистать". Этот глагол lelay может передавать понятия Огня, Света, или Духа. Итак, представляется, что индийская мысль верно уловила некоторые связи между сотворением космоса, понимаемым как божественная игра, с одной стороны, и, с другой стороны - игрой огня, сверканием костра, в котором достаточно дров. Очевидно, что сопоставление картины сотворения космоса как божественного танца и картины танца огня оказалось возможным только потому, что огонь уже рассматривался как образец эпифании божества. После всех приведенных индийских примеров такой вывод кажется нам обоснованным. Итак, в Индии огонь и свет символизируют космическое творение и самую суть Космоса именно потому, что Вселенная понимается как свободное проявление божества, или, в конечном счете, его "игра".

Сходную точку зрения обнаруживает параллельная серия образов и понятий, выкристаллизовавшихся вокруг понятия майя: космическое творение - божественная игра, мираж, иллюзия, которую магическим способом творит божество. Известно, что понятие майя имело большое значение в развитии индийской онтологии и сотериологии. Меньшее внимание уделялось тому факту, что разорвать покровы майи, проникнуть в тайну космической иллюзии - это, прежде всего, то же самое, что постичь игровой характер этого начала, то есть свободной, спонтанной деятельности божества - и, следовательно, повторить божественный жест и достичь свободы. Парадокс индийской мысли заключается в том, что идея свободы настолько вмонтирована в понятие майя - то есть в понятие иллюзии и рабства, - что для того, чтобы до нее добраться, необходимо проделать долгий окольный путь. Но в сущности достаточно постичь глубинное значение майя - божественной игры, - чтобы уже очутиться на пути к освобождению.

Мирча Элиаде, ОПЫТЫ МИСТИЧЕСКОГО СВЕТА
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments