nandzed (nandzed) wrote,
nandzed
nandzed

Categories:

О траве куша и вещих снах во время посвящения



Когда-то во время получения одного из вангов я, как и все, положил перед сном на постель траву куша - для получения знаков во сне. Но был весьма удивлён результатом - наутро стебли травы просто исчезли!)) В связи с этим дальнейшее изложение будет строиться на устных комментариях Еше Лодоя Ринпоче по толкованию сновидений в контексте посвящений в тантры Ваджрабхайравы и Чакрасамвары.

После первого, предварительного, дня посвящения раздаются стебли травы куша – один короткий и один длинный. Длинный стебель следует положить под матрац, параллельно положению тела спящего. Короткий стебель кладётся под подушку, перпендикулярно вытянутому телу спящего. Трава куша используется «для придания сновидениям ясности, как средство от запутанности снов. Считается, что куша обладает свойством очищать загрязнения, омрачения». Помимо «дарования травы куша» (тиб. ku sha sbyin pa), происходит также «дарование защитного шнура» (skung skud sbyin pa), одна из функций которого – защита от помех для получения вещих сновидений. Затем следует инструкция по «исследованию снов» (rmi lam brtagpa) и применению травы куша.

В древнеиндийской культуре трава куша (Poa cynosuroides, разновидность мятлика полевого) почиталась сакральным растением. Согласно преданиию, Будда Шакьямуни достиг Просветления на сидении, сделанном из травы куша. Благодаря этому, использование травы куша в буддийском тантризме, вероятно, имело целью и символическое уподобление иницианта, вводимого в мандалу божества, Будде Шакьямуни на пороге Пробуждения.

Ещё в индийский период существования тантрического буддизма трава куша стала восприниматься в качестве символа введения в систему высших тантр, «ключа» к практике тантры, что, вероятно, было обусловлено её использованием в ритуале привлечения вещих сновидений на предварительном этапе инициации (абхишека). Таким образом, благодаря распространению посвящений ануттара-йога-тантры, в северо-буддийском мире трава куша стала символом вещих сновидений.

В действительности, традиционное объяснение использования травы куша для ритуала получения вещих сновидений как уподобление иницианта Будде Шакьямуни может быть признанным достаточно поздним и не объясняющим подлинного происхождения данной традиции. Для выяснения истоков этого обряда обратимся
к ритуальному использованию куша в Индии в добуддийской и небуддийской обрядовой практике.

Отображённый в Ригведе ключевой для ведийской религии шраута-ритуал включал в себя расстилание жертвенной соломы (бархис) из травы куша, на которую «призывали сесть богов и разжигали жертвенный огонь». В Атхарваведе (XIX. 28.1-5) говорится о привязывании амулета, представляющего собою пучок травы (дарбха), используемого и в других ритуалах (обычно при этом используется трава куша), и даётся главная характеристика амулета «как угнетателя соперников и испепелителя сердца ненавистника». Помимо этого, в Атхарваведе у травы куша обнаруживается любопытная связь с погребальной обрядностью и ритуалами, направленными на взаимодействие с миром мёртвых.

В Атхарваведе (XVIII.4.51-52) упоминается «трава дарбха, которой устилали дрова, прежде чем положить на них покойника для кремации». Хираньякеши-питримедха-сутра говорит: «Если он умрёт, … кладут его на траву дарбха головою на юг – это ложе полного успокоения. Всегда укладывают головой на юг». В древнеиндийской церемонии питримедха, или шмашана, – насыпание холма над останками покойного – также использовалась трава куша (дарбха). Перед насыпанием погребального холма траву дарбха раскладывали в виде фигуры человека, на неё опускали останки (после кремации) и покрывали старой тканью. В более поздний период в похоронном обряде для благочестивого домохозяина предписывалось сожжение его ритуальных принадлежностей на костре, «вместе с его изображением, сделанным из травы куша». В «Гаруда-пуране» (оформление состава которых произошло примерно в IX–X вв., а наиболее древние части датируются IV–VII вв., что совпадает по времени с формированием индо-буддийского тантризма) описывается погребальный обряд Нараяна-бали, где «кремированию подвергается не реальное тело человека, а его условное изображение – куколка, сделанная из травы куша. Обряд исполняют тогда, когда нельзя совершить обычную кремацию, т. е. когда человек умер нечистой смертью или погиб на чужбине. Расстилают шкуру чёрной антилопы и кладут на неё человечка из травы куша, причём «человечек должен состоять из 360 стеблей, по числу костей, собираемых после кремации». Связь куша и смерти сохранилась и в тантрийском буддийском ритуале «отбрасывания смерти».

Косвенные отголоски использования куша в погребальной обрядности сохранились и в тибето-буддийских текстах. Так, описывая смерть Кашьяпы (одного из ближайших учеников Будды) Будон Ринчендуб сообщает: «Он поднялся на южный холм Куккутапад и разбросал траву кушу между тремя холмами. Затем он одел залатанную рясу Будды, произнес благословение [чтобы его труп] не разложился до того времени, когда будет излагаться Слово Майтреи, и, показав многие чудесные явления, ушел в нирвану». Архаичная связь куша и смерти сохранилась и в тибетском ритуале «отбрасывания смерти», во время которого рецитируются мантры богини Тары, в то время как горящие концы травы куша (пропитанной йогуртом и мёдом) направляются на восток или север.

Таким образом, можно сделать вывод, что традиция использования подстилки из травы куша для обретения вещих сновидений перед посвящением в систему высших тантр имеет корни в ведическом обряде жертвоприношения и древнеиндийской погребальной обрядности. Взыскующий пророческих сновидений неофит, с одной стороны, уподобляется жертве, с другой – умершему. Помимо очевидного уподобления инициации ритуальной смерти, здесь обнаруживается и другой пласт представлений. Поскольку сны приходят из мира мёртвых (мира Ямы), то неофит для получения пророческих сновидений уподобляется возлежащему на погребальном ложе покойнику, чтобы самому отправиться в мир мёртвых – мир сновидений. Вернёмся к описанию и анализу ритуала посвящения в высшие тантры. Разместив предписанным образом стебли травы куша, проходящий инициацию должен «зарождать благие помыслы» и, для устранения препятствий к получению вещих снов, рецитировать мантру того божества (yi dam; санскр. дэвата), в тантру которого проводится посвящение. Следует молиться об обретении состояния Будды уже в этой жизни. Подчёркивается, что инициируемый должен лечь спать «в позе льва». Мы видим, что структура ритуала обретения вещих сновидений в буддийском тантризме во многом повторяет древнеиндийский погребальный обряд.

Вернёмся к ритуалу абхишеки. Следующий день посвящения начинается с объяснения возможных привидевшихся снов. Причём следует обращать внимание только на сны, явившиеся на рассвете и после него, «в четвёртой четверти ночи». Это связано с тем, что в первой четверти ночи снятся сновидения, связанные с элементом «слизи» (bad kan), во второй четверти – обусловленные элементом «желчь» (mkhris), в третьей – связанные с «ветром» (rlung), а в четвёртой – не обусловленные ими. Иногда, в целях интерпретации снов, тибетские работы делят ночь на три периода: сны под влиянием кармы приходят в сумерках; сны под влиянием духов в полночь; и пророческие сны – на рассвете.

Впрочем, сновидения, считавшиеся обусловленными вредоносными духами, также интерпретировались. По образам снови дений определяли, на влияние какого из классов демонических существ указывают эти образы: видение змей, лягушек, девочек с бледно-синей кожей, горных лугов и т. п. – знаки влияния существ класса лу (тиб.: klu, санскр.: нага); монахи, обезьяны, крысы, лошади, собаки и т. п. образы – знаки воздействия демонического класса гьялпо (тиб.: rgyal po); если образы столь пугающи, что во сне сновидец дрожит от ужаса – это провокация демонического класса дуд (тиб.: bdud). Когда на основании анализа сновидений было диагностировано вредоносное влияние – проводились специализированные обряды защиты. Если, к примеру, появление в снах лягушек и головастиков могло говорить о провокации со стороны класса лу, а в последующих снах лягушки и головастики оказывались сожжены или съедены, то это говорило об успешном применении ритуалов защиты.

Что до снов пророческих перед получением посвящения, ещё А. М. Позднеев в 70-х годах XIX века заметил, что, кроме очевидных примеров толкования (подниматься верх – к счастью; спускаться вниз – к несчастью), обращает на себя внимание обилие символики, связанной с тантрийским культом. Поскольку основа тантрийской практики, к которой подготавливает посвящение, состоит в созерцании себя в виде божества, то благоприятными считаются символические атрибуты данного божества. Таким образом, если ритуал посвящения произвёл глубокое впечатление на инициируемого, что проявилось в появлении соответствующего сновидческого материала в сновидениях, то данное сновидение объявляется благоприятным.

Реликты архаичных представлений о сне в ритуальной практике буддийского тантризма особенно интересны тем, что решительно не согласуются с высокоинтеллектуальной, детально разработанной буддийской терией природы сна и сновидений, в которой сон и сновидение понимаются как метод самопознания. Реконструированное здесь происхождение ритуала обретения пророческих сновидений и его связь с миром мёртвых не осознаются носителями традиции.

"Сны Пробуждённых: сон и сновидения в культуре, религии, политике Тибета", монография, Е.И.Рабинович
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments