nandzed (nandzed) wrote,
nandzed
nandzed

Categories:

Паноптикум как символ государственности. Корни британского гуманизма))


Добрый дядюшка Бентам

Из любезного мне Дж.Шемякина.

Когда мне напоминают про Оруэлла и его Большого брата, Большой брат отчего-то или скрипит сталинскими сапогами, или стрекочет компьютерным нутром, считывая наши мысли через банковские карты.

Я не возражаю.

Я просто хочу кое-что уточнить. Чтобы не было в море тайн.

У Оруэлла был знаменитый земляк. Он жил задолго до автора «1984». Земляка этого мы прекрасно знаем. Звали его Иеремия Бентам. Жил он и в XVIII веке, и в веке XIX. Был прекрасным юристом, моралистом, кем только ни был. Был «отцом либерализма». Как уверяют, мумия Бентама по его завещанию присутствует на всех заседаниях правления Лондонского госпиталя, которому Бентам завещал всё своё состояние. Половина этически ориентированных текстов сегодня спровоцированы Иеремией Бентамом. На Руси утилитаризм Бентама прекрасно озвучил Чернышевский с его теорией «разумного эгоизма» и рационального нравственного сожительства.

Бентам в своё время придумал Паноптикум. Паноптикум – это символ государственности. Паноптикум – это здание. Здание для содержания людей. Люди сидят в помещениях. В помещениях большие окна: одно наружу, второе – внутрь здания-бублика. В центре здания-бублика башня. В башне сидит надзиратель. И надзирателю видно сразу все тени всех людей, сидящих каждый в своей камере. Надзиратель видит, кто что делает, так как люди, хотят они или нет, отбрасывают тень прямо на полотно перед надзирателевыми глазами. Надзирателю не надо ходить по коридорам, заглядывать в глазки камер, греметь ключами. Надзиратель сидит в уютном кресле и видит всё разом. Здание построено так, что тени перед надзирателем маленькие, очень удобно.

Что перед нами? Перед нами тюрьма навыворот. Не казематы во тьме и каменные мешки с огарком. А максимально освещённое пространство, где роль сторожа выполняют совместно надзиратель и прирученное надзирателем солнце, бьющее в окна. Ночью перед внешними окнами устанавливаются факелы, Бентам жил до практического применения электричества.

Что будет делать узник в темноте? Он, возможно, побег будет готовить. Темнота из наказания становится союзником заключённого. А в Паноптикуме и светло, и гигиенично, и хрен ты сбежишь через подкоп: солнышко не даст, факелы заботы не позволят.

В Паноптикуме, по Бентаму, не обязательно держать разных криминальных утырков. Паноптикум подходит для клиник, общежитий, нравственных коммун, производств. Всевидение – залог идеального государства.

Бентам с его всевидящим оком – абсолютный сторонник Руссо. Руссо мечтал об открытом обществе, обществе прозрачном, лишённым тёмных тайн и секретов, Руссо не хотел, чтобы взгляды людей сталкивались с препятствиями личной скрытности. По Руссо, царить в обществе должно мнение каждого о каждом. А мнение, отделённое от примесей, можно получить только тогда, когда, в переносном смысле, занавесок от наблюдателя нет. Лучший сторож – это мораль.

Бентам в своём «Паноптикуме» пишет: «Каждый товарищ становится наблюдателем».

Идеальная власть сидит в центре Паноптикума и пользуется общественной прозрачностью. Право власти – это право общественного мнения, право иметь мнение каждого о каждом. Это право люди добровольно делегируют надзирателю, который, по Бентаму, регулярно меняется через процедуру ротации и выборов.

Кроме наблюдения за тенями, в Паноптикуме Бентама каждые камера-спальня-кабинет связаны с комнатой надзирателя специальной трубой, чтобы было не только видно, но и слышно. Труба эта не замаскирована. Чего маскировать её в открытом обществе? Труба для слушанья, она ведь не только для того, чтобы просто слушать. С ума сойдешь, вслушиваясь в каждый чих, вздох или крик из камеры. Труба демонстративна, она, торчащая из стены, напоминает, контролирует и устрашает. «Необходимость беспрестанно быть на глазах у надзирателя… на самом деле будет означать утрату возможности творить зло и почти полную утрату мысли желать его». Никакого бесполезного насилия, никакого телесного устрашения, никакого топота жирноплечих скотов-тюремщиков по коридорам, неопрятных рож дознавателей, только тонкое наблюдение, только тщательное слушанье.

Но, когда мне говорят про Большого брата, мне отчего-то продолжают тыкать в лицо портретом Иосифа Сталина. Я не возражаю. Оруэлл, сдавший властям список из тридцати восьми лично знакомых ему «попутчиков коммунизма», понял бы меня правильно.

И в тему из Мордокнижья)):

О записной книжке Оруэлла

В книжке, которая ныне находится в архиве Оруэлла в Университетском колледже Лондона, упоминаются 135 имён, включая писателей и политиков США. Десять имён были перечёркнуты: либо потому, что упомянутый умер, либо потому, что Оруэлл всё же решил, что они не «криптокоммунисты». Работа над списком велась обстоятельно, так, против фамилии Дж. Б.Пристли была сначала проставлена красная звездочка, позднее перечеркнутая крест-накрест штриховкой черным цветом, затем это было обведено синим кружочком, и потом добавлен вопросительный знак. 99 имен из записной книжки ныне опубликованы в Полном собрании сочинений Оруэлла, от публикации еще 36 редактор собрания сочинений воздержался из опасения судебного преследования за клевету со стороны лиц, охарактеризованных как криптокоммунисты и попутчики, и их родственников.

Записная книжка содержит столбцы с именами, комментариями и пометками. Типичные комментарии: Ричард Кроссман (англ. Richard Crossman) — «Слишком неискренен, чтобы быть отчетливо выраженным попутчиком», Кигсли Мартин (англ. Kingsley Martin) — «Загнивающий либерал. Очень неискренен», Стивен Спендер (англ. Stephen Spender ) — «Легко поддается влиянию. Склонность к гомосексуальности».

Кроме политического направления, половых пристрастий и профессии Оруэлл особо отмечает в книжке расовые и национальные признаки «криптокоммунистов» и «попутчиков», а также, при необходимости, состояние здоровья: Пол Робсон (англ. Paul Robson) — «негр США»; Седрик Довер (англ. Cedric Dover) — «евроазиат»; Исаак Дойчер (англ. Isaac Deutcher) — «польский еврей»; Том Драйберг (англ. Tom Driberg) — «английский еврей»; Чарльз Чаплин (англ. Charles Chaplin) — «еврей?»; Коул (англ. G.D.H. Cole) — «диабетик» и т. д.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments