nandzed (nandzed) wrote,
nandzed
nandzed

Category:

О крайне существенных моментах в созерцании дзогчен



В моей традиции истинная шаматха не является результатом концентрации, успокоения или фокусировки ума. Истинная шаматха — изначальное, пустое и ни на чём не основанное состояние, являющееся природой нашего восприятия. Шаматха — не продукт; это не есть что-то, сохраняемое или поддерживаемое медитацией. Совсем нет. Шаматха — это узнавание изначального состояния, которому мы позволяем длиться.

Наше мышление можно разделить на три вида. Первый называется «мысли на поверхности». Это обычное грубое мышление, при котором мы даём названия разным объектам в поле нашего жизненного опыта и оказываемся вовлечены в эмоциональную реакцию на них. Второй тип мышления — это «подводные потоки мысли». Это постоянно происходящий умственный комментарий, которого мы реально не замечаем. Есть и третий тип рассудка — движение мысли, в которое мы оказываемся вовлечены, когда «медитируем». Мы сидим и разделяем субъект и объект: вот «я», или то, что замечает; а вот состояние, ощущение ясности и осознавания. Так создаётся ощущение: «Вот оно, это состояние; оно продолжается!». Это не слишком явное и несформулированное ощущение. Но очень часто практика медитации является не более чем упражнением в поддержании этого измышления. После чего мы думаем, что состояние медитации продолжалось довольно долго. На самом деле довольно долго продолжалось тонкое разделение субъекта и объекта, казавшееся нам ясностью, ярким светом или непрерывным вниманием. Это не является состоянием истинной шаматхи; истинная шаматха полностью свободна от самодельных мысленных построений. Ключевые слова здесь — «изначально пустое и ни на чём не основанное»; истинная шаматха не нуждается в том, чтобы мы её создавали.

После такого рода «умствующей медитации» люди часто испытывают определённую усталость. Степень усталости находится в прямой зависимости от того, сколько усилий было приложено к поддержанию этого состояния. Как только мы выходим из него, мы замечаем, как мы устали. А попытайтесь теперь ничего не поддерживать во время своей практики медитации. Нужно освободиться не только от «внешних» и «подводных» мыслей, но также и от глубоко скрытых мысленных построений, которые и обусловливают состояние медитации.

Главный аспект воззрения — это не иметь никаких идей по поводу воззрения. Любая идея по поводу воззрения подобна оковам. Какую цепь не нацепи на птицу, она всё равно не сможет взлететь. Любое представление о медитации подобно кандалам.

Особенно важно быть свободным от идеи «того, что поддерживается, и того, кто это поддерживает». «То, что поддерживается», — это то, о чём мы слышали или читали; некое осознавание, состояние полной пробужденности. «Тот, кто это поддерживает», — это внутренний «свидетель», судящий о том, происходит это или нет. Если этого не происходит, то мы пытаемся восстановить это, т. е. «поддерживаем» это. Истинная тренировка в медитации должна быть свободна от «того, что поддерживается» и «того, кто это поддерживает».

Абсолютное воззрение — одно и то же в любой системе, вне зависимости от того, называем мы его Дзогчен, Махамудра или Мадхьямика. Часто его ещё называют «рассечение» или «прорыв». Как этот шнурок (У Ринпоче в руках шнурок-защитник), шнур мыслеобразований не даёт сансаре прерваться. Если говорить о пяти совокупностях, то наше мышление постоянно поддерживает совокупность становления. Это — один из трёх видов мышления, упомянутых выше. Когда мы садимся медитировать, мы очищаемся от обычных грубых мыслей. Сохраняя непрестанное внимание, мы можем справиться с «подводным течением» незамечаемых мыслей. Однако потом происходит следующее: мы остаёмся с идеей - «Вот оно; оно здесь; я не отвлечён». Или: «Да, вот оно; всё в порядке». И так продолжается на протяжении всей медитации. Мы сами не замечаем, что формулируем нечто и постоянно держим это нечто в голове. Как это утомительно!

Думать: «Вот истинно пустое состояние», — это тонкое движение мысли, происходящее во время медитации. Находясь в истинном созерцании, мы не нуждаемся в каких-либо формулировках. Природа ума уже сама по себе пуста и ни на чём не основана. Нужно просто признать это и дать этому продолжаться: это и будет созерцание. Чем больше расслабление, тем лучше медитация.

А расслабление должно происходить не только на поверхности, но и идти глубоко изнутри; нужно полностью дать всему быть, как оно есть. Это — не то же самое, что однонаправленность тела, дыхания и ума.

Как я уже говорил, одним из ключевых положений практики Дзогчена является «короткий момент, повторяемый многократно». Практикуя не подолгу, мы не успеваем слишком устать. Практиковать же не «короткими моментами, многократно», а пытаться поддержать непрерывное состояние — форма привязанности. Но это не простая бытовая привязанность, которую мы отбрасываем во время медитации. Вместо неё мы порождаем привязанность ко «вкусу» созерцания, его ощущению. Мы боимся, что созерцание уйдёт, как вода сквозь пальцы, пропадёт и исчезнет из-за того, что мы отвлекаемся. Чтобы не дать этому случиться, мы держимся за идею воззрения и пытаемся непрерывно поддерживать это состояние. Это — всё ещё привязанность, а привязанность является причиной существования сансары.

Я не виню вас в этом. Просто такова сансара. Сансара — это непрерывно длящиеся пять совокупностей. Мы должны освободиться от всех пяти путём подлинной тренировки в медитации. Поэтому нет смысла сидеть в позе медитации, продолжая при этом поддерживать совокупность становления.

Пять совокупностей очень тонки — ощущение, различение, омрачённое сознание и т. п. Пять совокупностей поддерживаются тончайшим образом — моментальным формированием мыслей.

Пока вы не сможете выйти из этого, вам не уйти от создания дальнейшей сансары. Это — крайне существенный момент.

Важнее всего — освободиться от очарования, тонкого пристрастия к чувству медитации. Сначала мы полностью расслабляемся. Мы настолько расслаблены и наслаждаемся таким ровным и свободным ощущением, что иногда даже перестаём ощущать своё физическое тело. Мы чувствуем: «Это настолько лучше моего обычного состояния! Мне это нравится! Я хочу всё время быть в этом состоянии! Я не хочу его терять! Посмотрим, смогу ли я его поддержать!». Такой настрой — не что иное, как привязанность. Разве это не то, от чего мы хотели избавиться? Лучше всего практиковать короткими периодами, многократно их повторяя.

Эта тонкая привязанность, ежесекундное «восстановление» сансары, может казаться очень безопасной, поскольку мы считаем это медитацией. Однако привязанность, как бы тонка она ни была, — наш главный враг, старый бес, снова и снова возвращающийся раздувать сансарические бури беспокоящих эмоций.

Во всех существах есть природа будды. А что такое, собственно, эта «природа будды»? Это изначальная пробужденность. Физическое пространство пусто. Наша природа тоже пуста, но она отличается от пространства присутствием качества знания. Если бы наша природа совершенно ничем не отличалась от пространства, не было бы ни пробужденности, ни двойственного сознания. Но в нас есть и то, и другое. Хотя мы и владеем будда-природой изначальной, недвойственной пробужденности, нам кажется, что она в нас побеждена, захвачена нашим двойственным сознанием, всегда переживающим всё в терминах субъекта и объекта. Даже во время медитации есть «поддерживающий» и «то, что он поддерживает». Этим мы сильно отличаемся от будд. Склонность к двойственному сознанию не даёт будда-природе проявляться непрерывно. А «будда» означает просто, что двойственное сознание не перебивает будда-природу. Сама же по себе природа будды стабильна, без всякой двойственности.

...Природу ума невозможно найти, как мы могли бы найти какую-нибудь «вещь»; как некое «что-то», находящееся в определённом месте и ожидающее, когда мы его откопаем. Даже если мы миллиард лет будем искать эту «вещь», называемую «природа ума», мы не сможем найти её в конкретной, материальной форме. Почему? Да потому, что она пуста. Если мы начнём искать свой ум, мы убедимся в этом на своём собственном опыте. Мы лично убеждаемся в этом и говорим: «Да, он пуст. Я сам искал его и нигде не смог найти».

При этом он не является полным ничто, абсолютным отсутствием чего бы то ни было, поскольку мы всё равно можем чувствовать, знать и переживать. Это очевидно, не так ли? Этот вопрос тоже можно считать решённым. Следовательно, не может оставаться никакого сомнения, что природа нашего ума пуста и осознаёт. С уверенностью решите для себя этот вопрос раз и навсегда.

...Должны ли мы сами добиваться того, чтобы сделать ум пустым? Мы ли это делаем? Нет, он пуст сам по себе. Вот что называется «изначально пуст и ни на чём не основан». Всё, что мы должны сделать, — это признать, что вещи таковы, каковы они есть. Суть медитации не в том, что нужно сесть и сделать нечто, чтобы ум стал пустым и ни на чём не основанным. Нам нужно просто позволить всему быть, как оно и без того есть. Это и есть тренировка. Признание этого факта нас не утомит.

Вот почему так важно узнать истинное воззрение. В момент подлинного узнавания созерцания существует лишь одна сфера, одно тождество трёх кай. В момент этого узнавания нирвана перестаёт быть чем-то, чего нужно достичь, а сансара — чем-то, что нужно отбросить. Именно так нирвана и сансара «сливаются воедино» и существуют в единой сфере. Рассуждая теоретически, сансара определённо должна быть отброшена, а нирвана — достигнута. Но практически — как нам избавиться от сансары и достичь нирваны? Тут-то и пригодится важная фраза: «Знаешь одно, освобождается всё».

Когда мы выходим за пределы принятия и отвержения, всё — едино. До тех пор, пока мы принимаем и отвергаем, ещё остаётся некоторая толика привязанности. Тибетцы иногда говорят о практикующем медитацию: «Вот это да! Этот йогин действительно лишился фиксации! Он ничего не принимает и ничего не отвергает. Его фиксация рухнула. Он подобен небу!». Если мы думаем, что нужно избавиться от мыслей и достичь мудрости, то в нас ещё сохраняются две мысли: об отказе от одного и о достижении чего-то другого. Это значит, что мы ещё что-то принимаем, а что-то отвергаем. Мы всё ещё прикармливаем эту двойственность — уничтожить одно, достичь другого. Принятие и отвержение — это всё ещё тонкое мышление. Как только мы расстанемся с фиксацией, не будет ни принятия, ни отвержения.

Ургьен Тулку Ринпоче
Subscribe

  • 17-й))

    Уже до своего рождения Апо Гага считался особенным существом. В течение долгих лет его родители хотели сына, но безуспешно. Наконец его мать,…

  • Великий Учитель Падмасамбхава сказал...

    «Если ты знаешь, что природа явлений совпадает с истинной природой мышления (rtog pa de nyid), Это значит, что нет какого-либо внешнего…

  • Сегодня малый день Падмасамбхавы

    В своей прощальной песне он пел для Еше Цогьял: В восьмой день луны, после полуночи и перед рассветом, На закате и на восходе, Восседая на коне…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 1 comment