?

Log in

No account? Create an account

Нешёлковый путь

Квинтэссенция впечатлений, со временем потерявшая геометрию

Previous Entry Share Flag Next Entry
Мирча Элиаде об истории символики мандалы. Для её понимания:)
nandzed


В этом отрывке ясно прослеживаются нормы и установления ранних буддийских тантр - класса крия. В более поздних, высших тантрах эти установления и смыслы нашли отражение в ритуале посвящения, в том, что касается мандалы.

Мандала одновременно является и образом Вселенной, и теофанией – разумеется, космическое творение есть манифестация божества. Вместе с тем, мандала также служит "вместилищем" богов. В ведической Индии боги спускались к жертвеннику – что свидетельствует о преемственности между тантрической литургией и традиционным культом. Поначалу к каждому жертвеннику или святому месту относились как к особому пространству, отделенному от остальной территории. В таком качественно ином месте священное проявлялось посредством возникновения "трещины между мирами", делающей возможным сообщение между тремя космическими областями – небесной, земной и подземной. Концепция эта была распространена чрезвычайно широко и была известна за пределами Индии и даже Азии; символизм столиц, храмов, городов, да и вообще всякого человеческого жилища основывался на отношении к священному пространству как к центру мира, а стало быть, точке сообщения между небесами и землей.

Тантризм взял этот древний символизм на вооружение, однако использовал его в новом контексте. Именно изучение символизма мандалы, как он интерпретировался в текстах, и рассмотрение тантрического ритуала посвящения позволит нам лучше понять те переоценки, которые привнес тантризм. Внешняя граница мандалы является "огненным барьером", который одновременно закрывает доступ непосвященным и символизирует метафизическое знание, "сжигающее" невежество. Затем идет "алмазное, ваджрное кольцо", ваджра символизирует здесь высшее сознание, бодхи – просветление. Непосредственно внутри "алмазного кольца" находится кольцо, окруженное восьмью кладбищами, символизирующими восемь аспектов расчлененного сознания; этот иконографический мотив является неотъемлемой частью мандал, посвященных божествам, вселяющим ужас. Следующим идет кольцо из листьев, означающее духовное возрождение. В центре этого кольца расположена собственно мандала, также именуемая "дворцом" (вимана), – т.е. место, где находятся изображения богов.

Важную роль в композиции и ритуале мандалы играет символизм властителя. В Индии, как и везде, верховная власть связана со священным. Сам Будда представляет собой яркий пример чакравартина – космократа. Церемония, которая совершается внутри мандалы, является, по сути, абхишекой – то есть ритуалом посвящения во властители, крещения водой; на изображениях Будды, расположенных в различных кругах мандалы, надеты царские диадемы, и перед вхождением внутрь мандалы учитель вручает ученику знаки верховной власти. Этот символизм вполне понятен: ученик уподобляется властителю, так как поднимается над игрой космических сил; он независим и совершенно свободен. Духовная свобода – и это верно не только для Индии – всегда выражалась через верховную власть.



На периферии композиции расположены четверо ориентированных по сторонам горизонта ворот, охраняемых вселяющими ужас изображениями, именуемыми "стражами ворот". Их роль двояка. С одной стороны, стражи защищают сознание от разрушительных сил бессознательного, с другой же – на них возложена и "наступательная" миссия: чтобы овладеть флюидами и таинственным миром бессознательного, сознание должно вступить в бой на вражеской территории, а стало быть – обрести неистовость и пугающие свойства, присущие тем силам, которые ему предстоит одолеть. Собственно, даже божества внутри мандалы порой имеют пугающий вид; это боги, которых человек встречает после смерти, оказавшись в состоянии бардо. Стражи ворот и вселяющие ужас божества подчеркивают посвятительный характер вхождения в мандалу. Всякое посвящение предполагает переход от одного уровня бытия к другому, однако этой онтологической перемене предшествует то или иное количество "испытаний", которые кандидат должен успешно пройти. Типичным посвятительным испытанием является "битва с чудовищем" (в воинских посвящениях – в буквальном смысле слова). В тантрическом плане чудовища символизируют силы бессознательного, порождаемые универсальной "пустотой"" кандидат должен преодолеть вселяемый ими страх. Задействование же огромных и ужасных на вид чудовищ, как уже неоднократно показывалось, направлено не на что иное, как на создание у кандидата "страха перед посвящением".

Этот аспект посвящения демонстрирует определенное структурное сходство мандалы с лабиринтом. Многие мандалы обладают явной лабиринтной композицией. Из ритуальных функций лабиринта две представляют для нас особенный интерес: во-первых, лабиринт символизирует запредельное, и всякий вошедший в него в плане посвящения осуществляет descensus ad inferos31 ("умирает", а затем "воскресает"); во-вторых, он представляет собой "оборонительное сооружение", как духовное (от злых духов, демонов и сил хаоса), так и материальное (от врагов). Поскольку город, равно как и храм или дворец, представлял собой "центр мира", именно лабиринты и стены защищали его не только от захватчиков, но и от злых сил, от "духов пустыни", пытавшихся вернуть "формы" в изначальное, бесформенное состояние. С этой точки зрения функция мандалы, как и лабиринта, оказывается, по меньшей мере, двоякой. С одной стороны, вход в начерченную на земле мандалу эквивалентен посвящению, с другой – мандала защищает ученика от всякого рода разрушительных сил, одновременно помогая ему сосредоточиться, найти свой собственный "центр". Эта последняя функция будет гораздо более понятна, когда мы перейдем к обсуждению тантрической садханы.

Литургия включает в себя несколько ритуалов. Для будущей мандалы тщательно подбирается участок земли. Он должен быть ровным, без камней и травы; иными словами, он уподобляется трансцендентному уровню. Уже это говорит о пространственно-временном символизме мандалы – ученику предстоит перейти на идеальный, надкосмический уровень. "Плоская поверхность" широко распространена как образ рая или какого-либо другого трансцендентного уровня; орфографические же вариации означают творение, появление форм и времени. Мандала, таким образом, может рассматриваться как символ рая. В ней можно увидеть несколько символов такого рода. Прежде всего, имеется сходство между являющимся ее неотъемлемой частью пантеоном и буддистскими представлениями о рае (сукхавати, абхирати, тушита, траястримша и т.п.), в центре которого в своей царской беседке, расположенной посреди парка с озерами, цветами и птицами, восседает Будда, окруженный бодхисаттвами и божествами. Буддистский рай, однако, есть лишь вариант индийского, наиболее древним образом которого является Уттаракуру, Северная Страна, полагавшаяся обиталищем блаженных. Согласно буддистским текстам, Уттаракуру, Золотая Земля, сияет ночью и днем и обладает четырьмя качествами: она равнинна, чиста, там царит абсолютный покой и деревья не имеют шипов. Рис здесь растет не будучи посеян, как это было и на земле в золотом веке.

"Райский" символизм мандалы явственно проступает еще и в таком элементе литургии, как изгнание демонов. Земля очищается от них с помощью обращения к Богине земли, той самой, которую призвал Будда ночью в Бодхгайе. Иными словами, здесь повторяется взятый за образец жест Будды, и земля магически преображается, становясь "алмазной" – алмаз же, как мы видели, является символом нетленности, абсолютной реальности. Все это подразумевает упразднение времени и истории и возвращение in illo tempore, к моменту Просветления Будды. Упразднение же времени, как известно, весьма характерно для представлений о рае.

После этих приготовлений с помощью двух веревок вычерчиваются элементы мандалы: первый, белого цвета, используется для разметки ее наружных границ, второй же состоит из частей, окрашенных в пять различных цветов. Бывает, рисунок также наносят окрашенной рисовой мукой. Для "сошествия" богов внутри треугольников устанавливаются чаши с драгоценными или ароматическими веществами, ленты, цветы, ветки и т.п. Посвящение ученика происходит в благоприятный день возле моря или реки. В ночь перед церемонией он ложится спать в позе "Будды, входящего в нирвану" ("позе льва", т.е. лежа на правом боку, положив правую руку под голову); утром он рассказывает гуру свой сон, и, если тот не признает его благоприятным, посвящение не может состояться.



Собственно церемония начинается с нескольких обрядов очищения и сосредоточения. В "Секоддешаттике" приводятся многочисленные подробности: гуру очищает части тела ученика с помощью мантр; также он очищает предметы, которые будут использоваться в ритуале, особенно чаши, устанавливает в центр мандалы "триумфальный горшок" (виджайя-калаша) и умащивает его благовониями. Затем гуру увенчивает одетого в белое ученика гирляндой из цветов. Ученик рисует вокруг ног учителя небольшую мандалу и украшает ее цветами и золотом, оказывая тем самым ему почтение. Затем ученик вверяет учителю себя вместе с девушкой, которая, предпочтительно, должна быть его ближайшей родственницей. Гуру, произнося нужные мантры, капает себе на язык пять капель перги (т.е. пять священных субстанций) и уже другими мантрами освящает благовония. Затем он навлекает на себя "одержимость разъяренным богом" (кродхавеша) – специфичный ритуал описанного в "Секоддешаттике" посвящения. Ученик произносит определенные мантры и делает глубокий вдох, отчего им овладевает Ваджрапани, и начинает петь и танцевать, подражая традиционным жестам разгневанных божеств. Этот ритуал позволяет силам бессознательного напасть на ученика, который в результате противостояния им "сжигает" свой страх и застенчивость. Затем, в основном при помощи мудр, он пробуждает пять мирных божеств – шакти пяти тахтагат – и вновь успокаивается. Если одержимость продолжается слишком долго, гуру касается своего лба цветком, освященным мантрой ОМ АХХум. Затем он завязывает ученику глаза и дает цветок ему в руку. Ученик бросает цветок в мандалу, и участок, на который тот упадет, определяет божество, которое будет наиболее благосклонно к нему во время посвящения.

Вхождение в мандалу сходно со всяким "движением к центру". (Как было показано, ритуальный обход ступы или храма (прадакшина) и восхождение по террасам больших религиозных памятников связаны с "движением к центру".) Поскольку мандала представляет собой imago mundi, ее центр соответствует бесконечно малой точке, перпендикулярно пронизываемой axis mundi; по мере продвижения к центру мандалы ученик приближается к "центру мира". В сущности, войдя в мандалу, он оказывается в священном пространстве, вне времени; боги уже "снизошли" в чаши и знаки. Ряд медитаций, к которым ученик готовится заранее, помогает ему обнаружить богов в своем сердце. В своих видениях он видит, как они выходят из его сердца, наполняют собой космос, а затем возвращаются обратно в него. Иными словами, ученик "осуществляет" непрекращающийся процесс созидания миров, сменяющегося их разрушением; это позволяет ему войти в ритмы великого космического времени и понять его пустоту. Он разрывает уровень сансары и переходит на трансцендентный уровень; это "великое таинство" махаяны и тантрического буддизма, "полное преображение" (паравритти), превращение сансары в Абсолют, которое может быть достигнуто также с помощью других техник.



Будучи изображена на ткани, мандала служит "опорой" медитации; йог использует ее в качестве "защиты" от всего, что могло бы отвлекать и искушать его разум. Мандала "сосредоточивает", она делает медитирующего йога нечувствительным к внешним воздействиям; легко увидеть здесь аналогию с лабиринтом, охраняющим от злых духов и врагов. Посредством разума входя в мандалу, йог приближается к своему собственному "центру"" это духовное упражнение может иметь двоякий смысл: во-первых, чтобы достичь центра, йог воспроизводит космический процесс и обретает над ним власть, поскольку мандала является образом мира; во-вторых, коль скоро речь идет о медитации, а не о ритуале, йог может, оттолкнувшись от такого рода иконографической "опоры", найти мандалу в своем собственном теле. Ни в коем случае не следует упускать из виду то, что тантрическая вселенная состоит из бесконечного количества аналогий, гомологии и симметрии; начав с любого уровня, можно установить мистическую связь с другими уровнями, с тем чтобы, в конце концов, свести их к единому целому и обрести над ними власть.

Прежде чем приступить к изучению процесса введения йогом мандалы в свое тело, рассмотрим вкратце сходные композиции, встречающиеся за пределами индо-тибетского региона. Во многих культурах обнаруживаются самые различные фигуры, основанные на кругах, треугольниках и лабиринтах и связанные с религиозным поклонением; наиболее ярким примером здесь могут служить магические круги и посвятительные лабиринты. Мандалическими по своему характеру являются также ритуальные изображения некоторых северо- и южноамериканских племен, представляющие различные стадии сотворения мира. Их, разумеется, нет необходимости здесь рассматривать, отметим лишь, что создание этих мандал было, как правило, связано с лечением болезней. А это приводит нас к другому типу мандал, открытому К.Г.Юнгом при изучении рисунков некоторых его пациентов. Согласно автору гипотезы коллективного бессознательного, эти мандалы связаны с глубинными психическими структурами. Стало быть, они играют определенную роль в том основополагающем процессе бессознательного, который Юнг называет "индивидуацией". Свою гипотезу он выдвинул в связи с таким наблюдением: мандалы возникали в снах и видениях некоторых его пациентов, когда процесс индивидуации был близок к успешному завершению. Спонтанно возникающий образ мандалы оказывается, таким образом, связан с духовной победой, в том смысле, что сознание ассимилировало и интегрировало частицу коллективного бессознательного – той необъятной области духовного, что угрожала целостности личности.

Подобное спонтанное открытие мандалы бессознательным приводит нас к важной проблеме. Мы с полным правом можем задаться вопросом, не пытается ли в этом случае бессознательное имитировать процесс, с помощью которого "сознание" (или, в некоторых случаях, "сверхсознание")38 пытается обрести целостность и завоевать свободу. Ведь подобным бессознательным открытием посвятительной композиции дело не ограничивается; известно, что все основные мистические символы спонтанно являются в снах, галлюцинациях и даже в патологических экстазах. Переживания и символы восхождения, "движения к центру", сошествия в ад, смерти и воскресения, посвятительных испытаний и даже сложные алхимические символы – все это было зафиксировано в тех или иных состояниях такого рода. В какой-то мере здесь можно говорить о "мимикрии", т.е. об имитации поведения и жестов без общего переживания того, что они предполагают.

Йог может найти мандалу в своем теле, и тогда литургия интериоризируется, то есть превращается в ряд медитаций над различными "центрами" и "тонкими" органами.

Мирча Элиаде, ЙОГА: СВОБОДА И БЕССМЕРТИЕ

С французского перевел В.Траск, с английского – С.Никшич (I-IV) и Д.Палец

Изд-во "София", 2000