nandzed (nandzed) wrote,
nandzed
nandzed

Categories:

Ошибки европейского видения Востока


Рампури Баба, известный многим как автор книги «Биография голубоглазого йогина».

Мне кажется, что на самом деле западное знание индийской культуры автобиографично. Когда иностранцы описывают Индию, они на самом деле смотрят в зеркало и описывают самих себя. Из-за разной природы наших культур западный мир представляет остальную часть мира, он говорит за остальной мир, является его представителем. Западный мир не видит, что остальная часть мира способна сама представить себя, говорить за себя. Поэтому на Западе считают, что за остальной мир нужно говорить. Итак, это основа, с которой мы рассматриваем восточную культуру, индийскую культуру. Таким образом, с самого начала у нас проблемы.

Теперь, в самом начале, мы в наших поисках принимаем множество предположений, не проверив их тщательнейшим образом. Например, очень распространенное предположение, что священный текст является основной опорой при изучении мистицизма и эзотерики в индийской культуре. Конечно, это вывод, это предположение, которое мы вынуждены включить в наше рассмотрение Индии. Почему? Потому что это мы таким образом учимся, это мы так приобретаем знания на Западе! Мы идем в школу, и потом нас отправляют поздно вечером домой, где мы должны прочитать кучу книг с кучей страниц. И в конце недели у тебя контрольная, к которой ты готовишься по книге. И если ты зазубрил книгу хорошо - ты получаешь хорошую оценку на контрольной. А если ты не зазубрил ее хорошо - ты не получаешь хорошую оценку. Итак, с самого начала мы предполагаем, что человек приобретает знания через учебу, через чтение.

Следующим шагом мы рассматриваем основную религию запада, которая сообщает нам религиозные предписания, практики и обряды, то есть мы смотрим на христианство. И мы замечаем, что, на самом деле, определение религии в западной культуре сформулировано на основе христианства. То есть религия по определению имеет священный текст в качестве своей центральной точки. Священный текст, божество и доктрину. Таким образом, рассматривая другую религию, например религии Индии, мы предполагаем, что она также имеет священный текст, и что священный текст - это центральная точка религиозной или мистической практики.

В Нью Эйдж принимается еще одно предположение, которое называется перенниализм. Это предположение заключается в том, что все мистики в основном переживают одинаковый опыт. Что все религии говорят об одном и том же, или имеют одну и ту же цель. И это совершенно не ставится под сомнение в движении Нью Эйдж и современной йоге. И все же, откуда у нас эта уверенность?

Возможно, первый известный мне человек, который очень четко отметил это, был Олдос Хаксли. Он сделал это в 1946 году, в своей книге под названием «Перенниализм». В этой книге он постарался собрать цитаты из текстов из самых различных точек земного шара, из самых разных культур и религий. Он поставил их друг рядом с другом, и, конечно же, читая все эти цитаты из разных культур и религий, мы видим, что «О Боже, кажется, они все говорят об одном и том же!» Но что мы не учитываем, так это тот факт, что он специально подобрал отрывки из разных религиозных текстов, и что все эти религиозные тексты были переведены на английской, и, конечно же, все на свете выглядит одинаково)).

Проблема с перенниализмом и, вроде как, универсализмом заключается в том, что чем больше у тебя элементов, которые вроде бы объединяют все религии, тем более разбавленным становится религиозный опыт. И в конце концов, к тому времени, когда ты можешь связать все воедино, конечный результат уже неузнаваем с точки зрения любой из традиций. Это и христианская идея, и политическая. Это политика - считать, что существует один Бог, и я связан с этим Богом, а если ты считаешь, что у тебя другой Бог, то ты ошибаешься, потому что мой Бог - истинный Бог. И, конечно, это все слишком упрощено. Но в конце это именно то, с чем приходится иметь дело. А разнообразие, позволяющее власти быть местной, а не всеобщей, позволяет разобраться с этой проблемой и, я полагаю, со значительным количеством политики.

Таким образом, мы привносим множество предположений в рассмотрение индийской культуры. И, в принципе, эти предположения настолько многочисленны и настолько всеохватывающи, что не остается практически ничего. Тебе некуда двигаться. Ты зажат в тесном пространстве своих допущений, и тебе больше нечего изучать. Это и есть слабость.

Мы имеем структуру, работающую с этим материалом, которая отличается от работы с этим материалом в традиционной культуре. Мы ссылаемся на науку, к примеру, как на нормативную парадигму, как на нормальную ситуацию. И вот мы видим нечто, необъяснимое с точки зрения науки. И мы относимся к этому, как к магии. Потому что это не наука, но все же мы свидетели этому, следовательно это магия. Но видите ли, мы ограничиваем вопрос, и мы ограничиваем опыт терминами науки. Мы уже предполагаем, что наука - это норма.

Теперь, если вы возьмете, скажем, йогина в Гималаях. Он не принимает науку в качестве нормы. Это не означает, что он не верит в науку, что он не использует науку. Конечно же, он использует ее. Но его норма - это мифологический мир. Его норма - магия, которая происходит от отношений Гуру и ученика, традиция этих отношений. Итак, когда случается что-то необычное, человек, для которого нормальна наука, назвал бы это магией. А йогин назвал бы это откровением. Не магией, а откровением. То есть, другими словами, восприятие было бы тем, что на хинди или на санскрите называют «даршан», а не «магией». Это разница в ориентации. Западной аудитории очень удобно делать индийских йогинов фантастическими. Но к чему это нас приведет, если только мы не продаем права на фильм, если вы понимаете о чем я. Очень важно распознать предположение, понять кто мы, кто задает вопрос, хотя это может быть очень сложно тренировать. Потому что, кто бы ни формулировал вопрос, это предопределяет ответ.

Я думаю, западные люди могут получить даршан божества. И я думаю, они могут практиковать бхакти. И они могут делать все это, но так, как мистицизм измеряется на Западе сегодня. И это еще одно предположение, которое мы привносим, - что мистицизм измеряется опытом и что именно опыт описывает мистицизм. Опять-таки, возвращаясь к сказанному мной ранее - опыт строится, и если вы строите мир, который допускает даршан Ганеши, тогда, конечно, вы можете получить даршан Ганеши. Если вы строите мир, в котором просветление - это закрыть глаза и увидеть неоновый золотой ОМ, тогда естественно вы можете получить любой опыт, который вы строите в себе. Так, это очень любопытно, что разные люди в разных религиях имели мистический опыт, согласующийся с их традициями. Мать Тереза видела Деву Марию, а не Шиву. А гималайский йогин видит Шиву, а не Христа. То есть, люди могут получить любой опыт. Но это неотделимо от того, как они строят свой путь обретения опыта, как они строят свои культурные артефакты, артефакты знания, лингвистические артефакты, все то, что в конце концов определит их опыт.

Поймите, я не говорю, что вы должны потерять или отбросить ваши предположения. Вы должны подвергать проверке и идентифицировать их. Как только вы идентифицировали ваши предположения и сформулировали вопрос, так сразу объект вашего изучения открывается сам. Считать предположения чем-то плохим, потому что они окрашивают наш опыт, - это черта пост-просветительского современного мира, называемая морализмом. Не отбрасывайте ничего, просто осознавайте, что эти вещи существуют.

Если культурные и лингвистические условия определяют наш опыт - если христианский мистик получает откровения Девы Марии, а индийские мистики видят образ Шивы, существует ли на самом деле чистый опыт? Любопытно, что я вижу в этом разделительную линию между современным западным дискурсом на его высших уровнях и традиционной Индией. Потому что я думаю, что в западном дискурсе царит полное единодушие относительно того, что невозможно получить чистый опыт, что чистый опыт не существует. Но вы должны помнить, что люди, которые формулируют это, являются членами академий, это дисциплинированные люди, они владеют методами мышления. И в их методологии мышления категории доверия и веры не существуют. Поэтому не обсуждается, верят они или не верят. В индийской традиции, с другой стороны, даже конструктивисты или те, кого вы могли бы к ним отнести, допускают возможность чистого опыта. Таким образом, что мы делаем? Мы берем эту идею чистого опыта и превращаем ее в идеологию. Но это не то, что происходит в индийской традиции, где чистый опыт существует не в терминах идеологии.

Рампури Баба
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 1 comment