December 14th, 2016

Осознавайте, и тогда будет возможность выбирать! Доброе утро!))



Главная комбинация

Вода-ветер - "Разделение". Разлука с духовным наставником либо с духовными друзьями. В этот период создаются условия для клеветы, злословия, ссоры а также нанесения поражения врагу.

Большая комбинация

21 "Нектар". Приносит гибель врагов.



Collapse )

"Завершая Надлом" и другие смыслы, настигающие народы мира

Собственно, одной из философских задач начавшейся культурной революции является формирование общего самосознания и самоназвания, не принижающего значение, но и не преувеличивающего влияние общей классической культуры. Симптоматично, что такие тонкости в вопросах самоидентификации имеют место только при обсуждении на русском языке между нашими народами. Collapse )


"В процессе долгого моего знакомства с войной я отдал себе отчет, что немцы вовсе не испытывают страха перед сильным человеком, человеком вооруженным, который нападает на них смело и на равных началах. Немец боится существ безоружных, слабых, больных. Collapse )


В конечном итоге, все сложные расчёты, консонансы и контаминации сводятся к одной простой вещи - людей настигает то, чему они противятся - из страха и ненависти, имеющих в глубине более родственного этим людям, нежели то, к чему эти люди хотели бы привлечься и приникнуть внешне.

Например, как это происходит в случае с растущей ныне тенденцией найти (читай, приписать) корни буддийского искусства и философии Индии - в цивилизации эллинов.

Collapse )

Пятигорский о границах смертности и немного о питии

Сегодня многим адресую - периодически человеку приходится сдаваться, погружаться в собственную пассивность восприятия, чтобы не ошибаться насчет своих активностей и ограничений свобод. Достижение состояния Будды - это тоже сдача, предельная для существ. Сдаться - не значит отказаться от своих сил, но вот цепляние за силы в жажде не сдаваться приводит к лишенью сил. Сдаться - это значит, в том числе, дозреть до отрыва от ветви своего Древа жизни. Зрелость плода - вот граница смерти. (НД)



«Границы смертности». Я уверен, что такого выражения не найдешь ни в одном языке, кроме английского. Сейчас едва ли один англичанин из пятидесяти знает, что оно означает. А ничего особенного, никакой метафоры: до середины XVIII века так назывались границы Лондона в память о не так уж давно пережитых эпидемиях чумы, самых страшных в Европе Нового времени.

Но заметьте, леди и джентльмены, само слово «граница» крайне двусмысленно, в русском языке во всяком случае и особенно. Во-первых, граница как то, что отграничивает, отделяет свое (по определению хорошее) от другого, чужого (по определению дурного). Иначе говоря, граница – чтобы «не пущать» к себе чужое. Во-вторых, граница для того, чтобы «свое» не уходило в «чужое», чтобы держать и не пущать прежде всего свое: пусть лучше свое остается (пока, по крайней мере) у нас, даже если оно дурное и лучше, кажется, было бы от него избавиться. Так нет! Скромный опыт моих поездок из Петербурга в Ригу в последние три года ясно говорит обратное: три раза я был свидетелем скандалов, когда русские пограничники не хотели пропускать в Латвию иностранцев на том основании, что последние незаконно пребывали в России.

Но возвращаемся к смертности и к английским ее границам. Замечательно, что «смертность» (mortality) в английском – это не только общечеловеческое свойство «быть подверженным смерти», но и – что в нашем случае особенно важно – «обреченность на смерть». Последнее предполагает какое-то особое душевное состояние, уже никак не общечеловеческое, а именно особое – не только психологически, но и эстетически особое, то есть находящее свое выражение в специфических жанрах художественного творчества, жанрах, которые, говоря об английской литературе, можно было бы назвать элегическими. «Пир во время чумы», вдохновивший столь многих подражателей, это только один из десятков, если не сотен примеров. Граница, отделяющая «меня» от смертности, есть (ведь есть же такое слово!), но она зыбка, и всякий ли знает, где она проходит? «Миледи Смерть, мы просим вас за дверью обождать», как поется в ирландской застольной.

Collapse )

У меня это лакуна. И чем дальше, тем хуже))

Я полностью согласен с высокоученым коллегой в том, что одной из причин упадка русской культуры явился ее переход от культурного двуязычия (русско-французского, русско-немецкого) к губительному примитивному одноязычию. Другой мой друг, Томас Венцлова, считает, что превращение Вильнюса (прежде, по крайней мере, трехъязычного) в город литовского языка обернулось для этого замечательного города полной катастрофой. Продолжая фантазировать по этому поводу, я мог бы сказать, что отсутствие, скажем, порядочной тибетологии в России и абсолютная руссоцентричность ее гуманитарной науки – не симптом ли это не только научного, но и культурного обеднения?

А.М.Пятигорский

Размышляя о практике нераздельности мудрости и метода



Широкий путь нераздельности мудрости и метода – это йога, когда вы становитесь божеством и в то же время в поисках того, где это божество, энергией сострадания (точнее и буквально - сочувствия, сопереживания, так как в русском языке слово "сострадание" имеет не вполне верную коннотацию) обнаруживаете несуществование всякого объекта... то есть освобождаете свой ум в присутствии мира, а не в его отрицании. Нет возможности отказаться от сопереживания - это будет лишь умственная спекуляция в неведении природы вещей. На что вы ни направите внимание, вы обнаружите остротой ясности своей в состоянии божества - что ничто не существует само по себе, а лишь во взаимосвязи со всем миром. Тотальность эту нет смысла помышлять, так как в реальности мы не можем ни за что зацепиться как за отдельное, но все такие движения ума так и остаются в сфере нашего самообмана.

Тогда в каком самадхи был 12 лет Сараха, коли, вернувшись, спросил "Где мой рис?", а рис был приготовлен те самые 12 лет назад? Время, прошедшее впустую в этом самадхи. То есть само по себе самадхи не является чем-то одним и заранее гарантирующим некую правильность. Предвзятость и тут не верна)).

Дхарана, удержание ума, импульсивна, в ней есть волнение и прерывистость. Дхьяна это уже непрерывное течение потока ума к объекту. В дхьяне ум спокоен и в то же время активен. Когда же дхьяна становится как бы лишённой собственной природы, это уже самадхи.

И вот это может стать ложным инструментом, если не осознавать самадхи как инструмент. И если мы силой нашего сострадания не обнаруживаем пустоту явлений, значит мы, по гамбургскому счёту, еще не практикуем высшую тантру и у нас нет нераздельности мудрости и метода.

Вопрос не в бровь))

Почему, если вы придете к психоаналитику, он обязательно скажет, что вы либо невротик, либо истерик, но при этом ни один из врачей, к которым обращался Гитлер, не обнаружил у него патологии?

Нынче с удивлением узнал, что прохождение МРТ (магнито-резонансной томографии) мозга само по себе вообще не гарант правильной диагностики и максимального охвата функциональной необходимости терапии. То есть, дело в компетенции диагноста. У нас в России их готовят всего один год. А в США, например, 9 лет. Семь вообще плюс два для спецов именно по мозгам.

О нормальности

«Бывают люди, — говорил он, — которых природа или немилосердный рок лишили покрова, под прикрытием коего мы, остальные смертные, неприметно для чужого глаза исходим в своих безумствах. Такие люди похожи на тонкокожих насекомых, чьи органы, переливаясь и трепеща у всех на виду, представляют их уродливыми, хотя в следующую минуту все может снова вылиться в пристойную форму. Все, что у нас остается мыслью, у Креспеля тотчас же преобразуется в действие. Горькую насмешку, каковую, надо полагать, постоянно таит на своих устах томящийся в нас дух, зажатый в тиски ничтожной земной суеты, Креспель являет нам воочию в сумасбродных своих кривляньях и ужимках. Но это его громоотвод. Все вздымающееся в нас из земли он возвращает земле — но божественную искру хранит свято; так что его внутреннее сознание, я полагаю, вполне здраво, несмотря на все кажущиеся — даже бьющие в глаза — сумасбродства».

Цит. по: Гофман Э.Т.А. Советник Креспель. Новеллы / Перевод А. Карельского. М.: Художественная литература, 1983. — Прим. ред.)

Мастер за чертой оседлости души

Займи пазы отверстых голосов,
щенячьи глотки, жаберные щели,
пока к стене твоей не прикипели
беззвучные проекции лесов!

Он замолчал и сумрак оглядел,
как гуртоправ, избавясь от наитья.
Как стеклодув, прощупал перекрытья.
И храм стоял, и цветоносил мел.

Он уходил, незрим и невесом,
но тверже камня и теплее твари,
и пестрота живородящей хмари
его накрыла картой хромосом.

Так облекла литая скорлупа
его бессмертный выдох, что казалось -
внутри его уже не начиналась
и не кончалась звездная толпа.

Вокруг него вздувались фонари,
в шарах стеклянных музыка летела,
пускал тромбон цветные пузыри,
и раздавалось где-то то и дело:
...я ...задыхаюсь...душно...отвори...

И небеса, разгоряченный дых,
ты приподнял, как никель испарений.
Вчера туман с веревок бельевых
сносил кругами грамофонной лени
твой березняк на ножницы портних.

Иван Жданов

«ОН – ЮНГА..»

Оригинал взят у tania_al в «ОН – ЮНГА..»

С легким удивлением узнала, что автор моего любимого шлягера «Девушка из Нагасаки» – Вера Инбер. Кто только эту «народную» песню не пел – Вадим Козин, Вертинский, Высоцкий, Кира Смирнова и ещё море исполнителей, включая современных. И я всегда считала её фольклором. А оказалось, что Вера Инбер – двоюродная сестра Троцкого, лауреат Сталинской премии, прозаик и поэт, – и есть автор песни. Стихотворение опубликовано в её ранней книге «Бренные слова» (1922).

Оригинальный текст «Девушки из Нагасаки» многократно исправлялся и дополнялся поющими «соавторами». В исходном стихотворении всего четыре четверостишия. Главное отличие от всех переделок – в начале: «Он юнга…». Во всех последующих песенных вариантах герою придали крутизны и переделали его в «капитана». Видимо, когда страдает юнга, а не капитан, это не так впечатляет. Да и поющим приятнее отождествлять себя с капитаном.

Вот стихи Инбер:

* * *

Он юнга, его родина – Марсель,
Он обожает пьянку, шум и драки.
Он курит трубку, пьёт английский эль,
И любит девушку из Нагасаки.

У ней прекрасные зелёные глаза
И шёлковая юбка цвета хаки.
И огненную джигу в кабаках
Танцует девушка из Нагасаки.

Янтарь, кораллы, алые как кровь,
И шёлковую юбку цвета хаки,
И пылкую горячую любовь
Везёт он девушке из Нагасаки.

Приехав, он спешит к ней, чуть дыша,
И узнаёт, что господин во фраке,
Сегодня ночью, накурившись гашиша,
Зарезал девушку из Нагасаки.

Хотя появившиеся в позднейших вариантах «у ней татуированные знаки» и «у ней такая маленькая грудь, и губы, губы алые как маки» – совершенно чудесны, добавляют рельефности и ярких красок картинке.

Поразительно, что девичьи романтические стихи, посвященные любимому человеку (некоему Александру Михайлову), вобрали в себя столько страсти, грязи, экзотики, крови и так пришлись ко двору 20-му веку. Ведь до сих пор песню поют с удовольствием и умирать эта зарезанная девушка явно не собирается.

Несмотря на угрюмую страстность Высоцкого, моё любимое исполнение этой песни – не его, а Джеммы Халид. Её звонкий голос с призвуком металла чище и точнее передаёт изначальный импульс стихотворения. Высоцкий поёт «за капитана», а Джемма Халид – «за клинок», вонзившийся в живую плоть и слепо рассёкший узы судьбы, перечеркнувший надежды и планы. Как, собственно, это всегда и происходит.

Вот здесь «Девушку из Нагасаки» поёт Джемма Халид, и клип тоже очень хорош:

Когда семя-слог становится совершенным...



Посредством излучения из сердца —
тело, что подобно сновидению,
и блаженство истинного наслаждения —
становятся недвойственными-нераздельными.

Когда семя-слог становится совершенным,
из него появляется красная Мать,
с ликом что вздымается и смотрит вверх.
Она отбросила все украшения, будучи обнаженной.

Обладает единством знания,
будучи держательницей осознавания-ведения.
Обладает телом, что излучает свет во все стороны
и подчиняет всё повсеместно.