Наш товарищ Марк Твен))

Мы – англосаксы

Не знаю, к худу или к добру, но мы продолжаем поучать Европу. Мы занимаемся этим уже более ста двадцати пяти лет. Никто не приглашал нас в наставники, мы навязались сами. Ведь мы – англосаксы. Прошлой зимой на банкете в клубе, который называется «Дальние Концы Земли», председательствующий, отставной военный в высоком чине, провозгласил громким голосом и с большим воодушевлением: «Мы – англосаксы, а когда англосаксу что-нибудь надобно, он идет и берет».

Заявление председателя вызвало бурные аплодисменты. На банкете присутствовало не менее семидесяти пяти штатских и двадцать пять офицеров армии и флота. Прошло, наверное, около двух минут, прежде чем они истощили свой восторг по поводу этой великолепной декларации. Сам же вдохновенный пророк, изрыгнувший ее из своей печени, или кишечника, или пищевода – не знаю точно, где он ее вынашивал, – стоял все это время сияя, светясь улыбкой счастья, излучая блаженство из каждой поры своего организма. (Мне вспомнилось, как в старинных календарях изображали человека, источающего из распахнутой утробы знаки Зодиака и такого довольного, такого счастливого, что ему, как видно, совсем невдомек, что он рассечен опаснейшим образом и нуждается в целительной помощи хирурга.)

Если перевести эту выдающуюся декларацию (и чувства, в ней выраженные) на простой человеческий язык, она будет звучать примерно так: «Мы, англичане и американцы – воры, разбойники и пираты, чем и гордимся».

Из всех присутствовавших англичан и американцев не нашлось ни одного, у кого хватило бы гражданского мужества подняться и сказать, что ему стыдно, что он англосакс, что ему стыдно за цивилизованное общество, раз оно терпит в своих рядах англосаксов, этот позор человеческого рода. Я не решился принять на себя эту миссию. Я вспылил бы и был бы смешон в роли праведника, пытающегося обучать этих моральных недорослей основам порядочности, которые они не в силах ни понять, ни усвоить.

Это было зрелище, достойное внимания, – этот по-детски непосредственный, искренний, самозабвенный восторг по поводу зловонной сентенции пророка в офицерском мундире. Это попахивало саморазоблачением: уж не излились ли здесь наружу под нечаянным ударом случая тайные порывы нашей национальной души? На собрании были представлены наиболее влиятельные группы нашего общества, те, что стоят у рычагов, приводящих в движение нашу национальную цивилизацию, дающих ей жизнь: адвокаты, банкиры, торговцы, фабриканты, журналисты, политики, офицеры армии, офицеры флота. Все они были здесь. Это были Соединенные Штаты, созванные на банкет и полноправно высказывавшие от лица нации свой сокровенный кодекс морали.



Этот восторг не был изъявлением нечаянно прорвавшихся чувств, о котором после вспоминают со стыдом. Нет. Стоило кому-нибудь из последующих ораторов почувствовать холодок аудитории, как он немедленно втискивал в свои банальности все тот же великий тезис англосаксов и пожинал новую бурю оваций. Что ж, таков род человеческий. У него всегда в запасе два моральных кодекса – официальный, который он выставляет напоказ, и подлинный, о котором он умалчивает.

Наш девиз: «В господа веруем…» Когда я читаю эту богомольную надпись на бумажном долларе (стоимостью в шестьдесят центов), мне всегда чудится, что она трепещет и похныкивает в религиозном экстазе. Это наш официальный девиз. Подлинный же, как видим, совсем иной: «Когда англосаксу что-нибудь надобно, он идет и берет». Наша официальная нравственность нашла трогательное выражение в величавом и в то же время гуманном и добросердечном девизе: «Ex pluribus unum» (Из многих одно – лат.) из которого как бы следует, что все мы, американцы, большая семья, объединенная братской любовью. А наша подлинная нравственность выражена в другом бессмертном изречении: «Эй, ты там, пошевеливайся!»

Мы заимствовали наш империализм у монархической Европы, а также и наши странные понятия о патриотизме, – если хоть один здравомыслящий человек вообще сумеет толком объяснить, что мы подразумеваем под словом «патриотизм». Значит, по справедливости, в ответ на эти и другие наставления мы тоже должны чему-нибудь учить Европу.

Сто с лишним лет тому назад мы преподали европейцам первые уроки свободы, мы немало содействовали тем успеху французской революции – в ее благотворных результатах есть и наша доля. Позднее мы преподали Европе и другие уроки. Без нас европейцы никогда не узнали бы, что такое газетный репортер; без нас европейские страны никогда не вкусили бы сладости непомерных налогов; без нас европейский пищевой трест никогда не овладел бы искусством кормить людей отравой за их собственные деньги; без нас европейские страховые компании никогда не научились бы обогащаться с такой быстротой за счет беззащитных сирот и вдов; без нас вторжение желтой прессы в Европу, быть может, наступило бы еще не скоро. Неустанно, упорно, настойчиво мы американизируем Европу и надеемся со временем довести это дело до конца.

Проэлитное))

Кому выгодно скрывать тайную историю западного Модерна ...

Джордано Бруно сожгли не за то, что он был учёным - а за то, что он был открытый сатанист и участник мировых заговоров по захвату власти.

Вражьё они, все эти Роджеры Бэконы, Дж.Ди и прочие сволочи. Вражьё. Культур-мультур, а славян - вырезать. Теперь я за то, чтобы вырезать бэконов. Пора)). Хватит молчать об их исторической роли в том, как гибли наши народы и государства. Я обо всех этих тварях типа Джордано Бруно, младоитальянцах, младороссах и младотурках, которые на деньги венецианских олигархов когда-то начали делить наш мир и во что это теперь превратилось. Кончилось время иллюзий безобидных культур. Они легко превращаются в паразитов. Часто смертельных. Да здравствует санитария)).

В своей книге «Эрос и магия в эпоху Возрождения» Кулиану, обращаясь к творчеству Джордано Бруно, знаменитого ученого и мага XV века, приоткрывает одну из тайн формирования того типа общества, что основоположник ситуационизма, один из идеологов весны 1968 года, левый нонконформист Ги Дебор назвал «обществом спектакля, концепцию «Великого Манипулятора».

Историк религий исследует книгу «De vinculis in genere” Кулиану отмечает, что по своему значению эта темная работа превосходит многие известнейшие труды по политической и социальной теории не только того времени, но и современности. По своему цинизму и откровенности она сравнима лишь с «Князем» Маккиавелли. Но если фигура «Князя», политического авантюриста, суверенного, ни от кого ни зависящего главы государства, как отмечает Кулиану, в современном мире находится на грани исчезновения, то фигура мага, стоящая в центре концепции Бруно, является прототипом безличных систем масс-медиа, механизмов по промыванию мозгов, которые осуществляют темный (оккультный) контроль над массами в западном мире. Название труда Бруно «De vinculis in genere” переводится как «о связях в общем», и направлен он на магическую манипуляцию отдельными индивидами и массами, на установлением механизмов дистанционного контроля над людьми, вне иерархических конструкций принуждения и наказания прямой власти.

Collapse )

Рассматривать универсалии как негативные - это сущностная ошибка

Если вы собираетесь развиваться, нет смысла лелеять в себе мысль о жёстком контролировании вашим сознанием самого себя. Быть себе одновременно полицейским и поднадзорным - это идея насильственная изначально и порождена сознанием, привыкшим к насилию.

На определённом уровне восприятия можно наконец увидеть, что наши внутренние проявления - это своего рода универсалии. Это ключевое. И рассматривать универсалии как негативные - это сущностная ошибка. Путь только один - пытаться ещё и ещё понимать.

Это срединный путь - не теряя трезвости, давать себе проявляться внутри. Для этого необходимо определённое мужество, и это не мужество со сжатыми зубами и напряжённым лицом)). Именно поэтому учитель дзогчен Лопон Тендзин Намдак говорил, что для практики трегчод нужно просто однажды и навсегда принять решение не пытаться изменять свои переживания. В то же время это не может произойти по прихоти, какому-то жёсткому волевому решению "теперь будет так, я сказал!")). Это может произойти только по определённому созреванию человеческого сознания, когда ты будешь способен и уже не будешь бояться увеличивать расстояние между "со-" и "-знанием".

На изображении может находиться: один или несколько человек и часть тела крупным планом

это атмосферное...

Как ласков кипяток с утра,
Как славит равновесие вода!
И мы плывем - без речи и шагов
К варягам по реке без берегов.
И, как в колодец падает бадья,
Утонет в небесах ладья.

Заросшая в небе дыра —
Как колокол, растёт гора,
Звучит, как голос родника,
Что в черепе течёт в века.
Но в ближнем бое дня, в блаженстве жил,
В течении светил я голову сложил.

Об отношении к раскрытию практик карма-мудры

Нет описания фото.

Был один мастер карма-мудры, чрезвычайно великий, его звали Лелунг Шепэй Дордже. Кто-нибудь про него слышал? Нет, ещё не слышали? Ну хорошо. Мне вообще очень нравится история Лелунга. У него было много перерождений, в данном случае это был пятый Лелунг. Монахом он был с самого детства, причём очень серьёзным монахом, очень серьёзным и строгим. Монахам, вы знаете, как только они приняли посвящение, надо соблюдать очень много правил. И тем, например, кто принял высокое монашеское посвящение, нельзя даже смотреть женщине в лицо. Приходится ходить, глядя в землю. И Лелунг очень старательно следовал всем этим строгим правилам. Но он также был – как бы это сказать? – мистиком, визионером. Причём великим мистиком. У него были значительные видения и необычные сны. И вот как-то ночью ему приснился защитник. То есть защитница. Её звали Ньима Шонну. Это значит «Юное солнце».

И вот много лет назад, когда я читал об этом, я решил, что Лелунг себе просто воображал дакини Ньима Шонну. Но два месяца назад, когда я был в Тибете, в Лхасе, я обнаружил статую Ньима Шонну.Collapse )